Атомный проект или космический – гораздо меньше по срокам, объемам, деньгам и результату.
Юрий Шафраник — одна из знаковых фигур российского ТЭКа и российской политики. В 1990 году он был избран председателем Тюменского областного Совета народных депутатов. Тогда же инициировал принятие российского закона «О недрах», который явился основой для формирования бюджета как регионов, так и государства. В 1991 году Шафраник стал первым губернатором Тюменской области. Потом министром топлива и энергетики России, одним из создателей Московского международного нефтяного клуба. Сегодня — председатель Совета Союза нефтегазопромышленников России, председатель правления Центральной топливной компании, доктор экономических наук. И хотя давно живет в Москве, в Тюменской области бывает постоянно. Здесь родился, учился добывать нефть, становился руководителем. Накануне очередного для рождения Тюменской области Юрий Константинович рассказал о том, почему считает ее уникальным проектом.
Главтюменнефтегаз
«После института я поехал работать на Север. И хотя был молодым специалистом — слесарем на промысле, маленьким винтиком в большой системе — мне было понятно, насколько масштабные происходят события. В системе Главтюменнефтегаза мобилизация была потрясающей. Она в основном проявлялась в стройках зимой или на авариях, но это было нечто — когда по одной команде происходило движение огромных структур. Я с того времени не видел большей мобилизованности и ориентированности на результат. Именно в Тюменской области были созданы мощности выше всех мировых компаний — «Главтюменнефтегаз», «Газпром», «Главтюменьгеология» и другие. И это не в прошлом. Опыт 1960−1970-х — структурного оформления, государственного управления — будет очень нужен. Впереди освоение востока страны — Красноярский край, Якутия, Иркутская область, Ледовитый океан. Невозможно огромную территорию освоить без единой программы и координирующего центра. Это не значит, что надо впрямую применять старые методы — мы уже другие, собственность другая, — но опыт надо изучать.
Когда я говорю «Тюмень», я имею в виду «большую Тюмень» — от Гыды до Исетска. В 1960-е, 70-е, 80-е она получила опыт, людей, кадры. В 1990-е шла социальная шлифовка, в том числе инфраструктурная наших городов. Люди, наконец, обустроились, избавились от временности. В некоторых городах ведь сплошной коммунизм был. И я очень рад за такие социальные параметры.
Тюмень, ее опыт, ее кадры — бесценны. Сейчас — я говорю про себя как про бизнесмена — мы бурим в Красноярском крае и Иркутской области. Откуда люди? Конечно, отсюда. Я пробовал работать с другими, каждый хорош, но они не могут решать определенных задач. Например, бурить скважину за 35 суток. Они привыкли за 130−150. Вот и привозишь человека отсюда, и он показывает, что это такое. Люди бесценны. Поэтому, чтобы Восток осваивать, я бы советовал всем еще раз обратиться к тюменскому опыту. И тем, кто принимает решения в Москве, — особенно. Вот Виктор Степанович Черномырдин, хотя и пробыл в Тюмени недолго, но тюменский опыт для него был всем, сколько потом я с ним ни встречался. До Тюмени — это одно, а после третьей рюмки — только о Тюмени.
Нет больше в мире проекта, аналогичного освоению тюменской нефти и газа. Не в нефтегазе, а вообще нет. Атомный проект или космический — гораздо меньше по срокам, объемам, деньгам и результату".
