На большие экраны вышел «Стрингер» дебютанта в режиссерском амплуа Дэна Гилроя, снявшего фильм по собственному сценарию.
Благодаря тому, что лента выходит только сейчас (фестивальная и мировая премьера состоялась с год назад), уже после снятого позже «Левши» с тем же гуттаперчевым Джейком Джилленхолом в главной роли, у нас появился лишний повод сравнить две эти роли входящего в полную силу актера. На контрасте — уязвимый, косноязычный, прямолинейный громила-боксер Билли и пластичный, жестокий, начисто лишенный эмпатии оператор Луис Блум — проступает в многослойном, наполненном беспристрастными наблюдениями фильме актерская кухня Джилленхола.
Гонка за сенсацией («Это когда вопящая женщина бежит по улице с перерезанным горлом») для тележурналистов, выведенных в фильме, — вопрос карьеры, рейтингов, престижа, гонораров. Моральные и этические нормы, как профессиональные, так и общечеловеческие, здесь даже не на последнем месте, они где-то за сто первым километром, далеко вне зоны видимости. Поэтому тело умирающего или уже мертвого мужчины до приезда скорой и полиции можно подтащить поближе к выгодной точке съемки, а у конкурента испортить тормоза в машине, чтобы тот точно не успел первым на место очередной трагедии, но сам стал «товаром», попал в хронику происшествий («Если я вас снимаю, значит все плохо»).
Отсутствие этики в медиа режиссер многажды подчеркивает. Жареные факты добывает человек, буквально вчера беззастенчиво срезавший металлическую сетку с забора, чтобы сдать в металлолом, — работка куда более тяжелая и куда меньше щедро оплачиваемая. Предложи хозяин, принимавший краденую сетку и два люка в переработку, место настойчивому молодцу («Я не беру на работу воров»), тот бы, может, не пошел в журналистику. Но не было бы вопросов, не будь телеканалов, которые, не спрашивая подробностей, берут отснятые кадры в эфир («Мне нужно то, от чего люди глаз не смогут оторвать»).
Сама профессия оказывается страшным манипулятивным средством. Человек заходит в чужой дом и снимает следы побоища, лежащих в лужах крови людей, для порядка оправдываясь тем, что лежит на поверхности — хотел помочь, а снимал попутно («Ведь это моя профессия»). Показанное в эфире — мимолетно, всего несколько секунд. Вопрос к тому, как это видео оказалась на экранах, кто держал камеру и нажимал кнопку, чтобы обеспечить тем, кто, привычно ужасаясь, сидит на адреналиновой игле «вампирских» утренних новостей, их очередную «дозу».
Всю эту критическую массу этических вопросов режиссер удивительным образом интегрирует в сюжет, умудряясь не оставлять зазоров, не задавать в лоб вопросов, ответы на которые не будут однозначными. Его ясная, без отступлений, несентиментальная манера повествования, конечно, далека от предельно жесткого реализма Кроненберга, в своей «Зведной карте» тоже обнажающего суть киноиндустрии, однако гораздо более витиевато. Ну да и журналистика куда более прикладная профессия, чем кино. Чего уж.
Зато Гилрой выводит на первый план, под софиты очередного «парфюмера», героя нового поколения, не нуждающегося в сочувствии и оправдании, человека без свойств и отличительных черт, с растворенной личностью, способного поэтому без усилия принять любую личину — на этот раз охотника за криминальными сюжетами для съемки. Удивительно, как легко в этом случае «профессия» ложится в руку профанатора, не приложившего практически никаких усилий, чтобы проникнуть в суть работы.
Кажется, что режиссер упивается выпуклым образом, блестяще созданным умельцем Джилленхолом. Его Луис — человек без возраста, предельно собранный, крайне невозмутимый, нацепивший маску благожелательности манипулятор, никак не обнаруживающих своих истинных чувств и мотивов или их отсутствия. Бесконечно цитирующий нарочитые банальности (опять маска), почерпнутые «в онлайне», он способен, нащупав ниточку малейшего интереса или слабости, растоптать человека, подставить под пули — да что угодно, лишь бы столкнуть со своего пути. Тщеславный, не рефлексирующий, не колеблющийся, Луис становится крайним проявлением алчности и бесчеловечности медиаиндустрии. Он умудряется балансировать на грани допустимого, официально законного. Кажется, что до полного хаоса остается только крохотный шажок.
Казалось бы, остановить эту гонку просто — достаточно не поддаваться на провокацию, не ужасаться услужливо поднесенным ужасам, не покупать запись, сделанную на грани дозволенного. Донельзя актуально. Но вот Луис уже приобретает пару рабочих фургонов и набирает новых стажеров — выходит на новый уровень, безусловно это и новый уровень абсурда, о котором мы знаем пока только одно — ужасов станет больше. Без вариантов. Финита.
