Тюменские артисты не держат слова.
Перед премьерой «Вишневого сада» в драмтеатре они обещали «не удивлять» зрителя, но что-то явно пошло не так.
Знаменитая пьеса Чехова в ее полном варианте без купюр встала на тюменскую сцену как влитая. В том числе благодаря во многом счастливому попаданию в героев.
Так, Николай Аузин с его звериной, все более земной, мужицкой фактурой и хриплым голосом вошел в образ Лопахина, будто родился и рос для этой роли. Легковесный и в силу этого непотопляемый Гаев в деликатном исполнении Александра Тихонова так заразительно ест на протяжении почти всего представления, что хочется утереть непрошенную слюну и немедленно к нему присоединиться, отринув все эти неприятности с поместьем. Симеонов-Пищик, представленный Андреем Волошенко, демонстрирует такую фатальную веру в лучшее безо всяких на то оснований, что хочется обнять и плакать… вот хоть зрителя в соседнем кресле.
Однако пьеса эта, кажется, всегда отталкивалась и ехала на исполнительнице центральной, центробежной роли — доброй до слабоумия и взбалмошной помещицы Раневской. От того, какая выходила у постановщиков и труппы Любовь Андреевна, таков, собственно, получался и весь спектакль. В прочтении режиссера Алексея Крикливого и исполнительницы роли Кристины Тихоновой тюменская владелица разоренного поместья вышла… нетипичной сэлф мейд вуман. Все потому, что харизму Кристины Рудольфовны не спрячешь, и даже в изнеженном барском безволии нет-нет и мелькнет этакая Атаманша из «Бременских музыкантов». Случайность или намерение? И оттого тюменская вишня, с которой раньше умели управляться, а нынче уж все позабыли, вышла будто чуть «забродившая». Тем интереснее происходящие между героями химические реакции.
Свой неповторимый оттенок парадоксальности происходящему придавал и условно старый советский, калейдоскопический, дачный, антресольный антураж, изобретенный художником постановщиком Анваром Гумаровым и особенно — старые зеленые Жигули без колес, поставленные на кирпичах в глубине сцены. На этом фоне звучали и фразы о крепостном праве, отмененном на памяти ныне живущих героев. Сами артисты предполагали, что их, возможно, вновь упрекнут за несоответствие, как это было с их авангардной «Молодостью», однако решили рискнуть ради самоценной первоосновы и оставили контраст как он есть, на ваш суд.
А еще хочется отметить, что, несмотря на «громкую» фамилию, казалось, режиссер и сам отчасти постиг дзен в работе над этой постановкой, и абсолютно всех артистов в равной степени, включая прохожего, спросившего дорогу на станцию (Николай Падалко), принудил к тому же. Даже крики Лопахина — Аузина, слышные за стенами (!) притихшего зрительного зала, не нарушали установившийся сонный морок погибающего поместья. Ловушка окончательно захлопнулась со звуком хлопнувшей дверцы Жигулей, откуда появился в финале позабытый всеми Фирс в филигранном исполнении Владимира Орла.
Однако в итоге в силу намеренно запутанных следов времени действия зрителю остается только гадать, с каким именно садом-Россией и в каком состоянии мы расстаемся. И здесь, вероятно, ставку надо делать на личный опыт каждого смотревшего. Поэтому более зрелые тюменцы увидят эту постановку, безусловно, иначе, чем более молодые.
Неудивительно, что после сдачи спектакля накануне из зала первые зрители выходили с очень разной степенью ошеломления. А мы скажем, что на то она и бессмертная классика, чтобы вбирать и отдавать впечатления со всей возможной широтой спектра. И если это была проверка на творческую гибкость, то, кажется, она пройдена, и «Вишневый сад» в ТБДТ будут пересматривать только оттого, что он посажен — «от театра и до Широтной» — на совесть.
Премьера спектакля пройдет 24-26 апреля. Возрастное ограничение 12+.
Фото: Вслух.ру
