Тюменский большой драматический театр побывал на первых в своей истории международных гастролях.
В Китае, на Международном театральном фестивале городов Чэнду и Чунцин, артисты дважды сыграли спектакль Романа Габриа «Онегин. Дуэль». О том, как готовились к поездке, почему вместо «Бега» пришлось везти «Онегина» и как китайский зритель воспринял русскую классику, рассказала заместитель директора театра Кристина Тихонова.
— Кристина Рудольфовна, как это было?
— Это был увлекательный аттракцион, я вам скажу, исключительно! Это было здорово. Для нас международные гастроли были одной из целей, которые мы ставили себе 15 лет назад, когда принимали руководство этим театром: выйти за пределы города, потом области, и так далее.
Мы первый региональный театр, который поехал на фестиваль так далеко. А еще мы подписали трехлетнее соглашение о сотрудничестве с китайскими партнерами и надеемся, что наши гастроли и фестивали будут продолжаться.
В этот раз мы вывезли 32 человека за границу, где многие из них вообще побывали впервые. Тем более в Китае, который очень отличается от более привычной и понятной Европы.
— Расскажите о городе, где вы были?
— Чэнду — город с населением 22 миллиона — почти две Москвы. О нем мы узнали, когда готовились к поездке. Мы знаем Шанхай, Пекин, Гуанчжоу — это наши перспективы на летние или осенние гастроли, которые мы сейчас планируем с китайскими партнерами. А в Чэнду проходит международный фестиваль, на который нас пригласили.
— Что вы планировали показать?
— Здесь все непросто. Мы готовились к поездке со спектаклем «Бег». Готовились долго, девять месяцев. Но чтобы показать спектакль в нескольких провинциях Китая, нужно в каждой из этих этих провинций получать разрешение комиссии по цензуре.
Булгаков — один из их любимых авторов, он переведен на китайский. Но «Бег» оценивали долго. В итоге из четырех разрешений мы получили два. В отрицательных заключениях отмечалось, что значение Великой Октябрьской социалистической революции в нашем спектакле несколько уменьшено.
Их позиция мне понятна: когда читаешь пьесу, можешь самостоятельно расставлять акценты, а когда смотришь спектакль, то видишь акцент, который расставили режиссер и артисты. К сожалению, спектакль не прошел.
Мы внутренне уже готовились к тому, что в этом году никуда не едем. Но исполнительная дирекция фестиваля поставила задачу привезти наш театр и предложила менять постановку. Требовалась русская классика, переведенная на китайский и интересная китайскому зрителю. Это было в июне, спектакль «Онегин. Дуэль» еще не вышел. Они сказали: давайте! В итоге мы отправили им эскизы, то, над чем работали в цехах. Они сказали: окей, нас устраивает. Декорации для этого спектакля были сделаны в Китае, китайскими мастерами. Мы везли с собой только артистов и костюмы.
— На каком языке шло действие и как зритель понимал, что происходит?
— Мы заранее отправили выверенную после премьерного показа экспликацию, режиссерский вариант пьесы. Китайские партнеры перевели текст на китайский язык и загрузили в субтитровальную машину. На сцене были два больших экрана с двух сторон, где шли огромные субтитры.
Но в итоге зрителям пришлось вертеть головами как на теннисном матче, чтобы следить за происходящим на сцене и читать субтитры. Я была в зале и видела, как это происходит. В идеале субтитры должы быть сверху. При этом, несмотря на сложности, они где-то улыбались, где-то смеялись. А в какой-то момент перестали поворачивать головы. Они слушали…
После обоих состоявшихся в рамках фестиваля показов у нас были встречи со зрителями. И они говорили о том, что в какой-то момент «отпустили» внимание, слушали мелодику и интонации русской речи. Тем более, что содержание романа Пушкина им хорошо известно. Сложность была только в том, что у нас в постановке лишь часть романа.
На встречи зрители приходили очень подготовленные и задали много вопросов. Спрашивали про дуэли, про других русских поэтов, что режиссер имел в виду. Больше часа мы разговаривали оба раза. Это было здорово.
— Вы уже представляете, какая постановка поедет в Китай в следующий раз?
— Мне сложно представлять. Мы предлагаем, китайские коллеги принимают решение, исходя из обстоятельств. Они по-прежнему воодушевлены спектаклем «Бег» и не теряют надежды его привезти. Чтобы оправдать затраты на поездку такого большого спектакля, необходимо расширить географию показов. Поэтому поданы заявки еще в шесть провинций. Надеемся, большая их часть будет подтверждена.
Также на рассмотрении «Каренин А», «Вишневый сад», «Карамазовы», но уже в качестве дополнения, так как постановка для малой сцены. В Китае же сцены в основном огромные, на несколько тысяч зрителей. Нам повезло, что в этот раз мы попали в зал всего на 1600 мест.
— Привезут ли китайские партнеры в Тюмень что-то свое?
— Мы обсуждаем такую возможность и были бы рады погрузиться в эту невероятную культуру. К примеру, знаменитую Сычуаньскую оперу. Но для начала — просто зовем в гости.
— Удалось увидеть постановки других участников фестиваля?
— Мы были на закрытии, поэтому, к сожалению, нет. Зато нашу постановку увидели французские коллеги, которые выступали до нас. Дело в том, что подготовка к спектаклю, монтаж длится три дня. А оставаться на долгий срок, чтобы увидеть другие спектакли, мы не могли. Зато в дни, пока шла подготовка нашего спектакля, вся актерская группа гоняла по Китаю, а потом делилась впечатлениями.
— Правила поведения в театре в Китае отличаются от наших?
— Снимать во время спектакля там, как и везде, нельзя. Но у китайских зрителей не возникает вопросов, почему нельзя. Поэтому ни одного телефона, ни одного лишнего звука не было в зале. Зато, когда начался поклон, мы,конечно, растерялись.
Артисты выходят вперед — и гробовая тишина… Я в этот момент думаю, что мы провалились так, как не проваливались нигде. А оказалось, что у них на поклоне можно фотографировать. Об этом говорят на входе и в объявлении перед началом спектакля. Поэтому как только начинается поклон, они достают телефоны и начинают снимать.
Мои артисты стоят с во-о-от такими глазами и пока не понимают, что происходит. Постояв немного для приличия, направляются за кулисы. И тут раздается ор, свист! Мои разворачиваются, идут обратно — опять гробовая тишина — все зрители достали телефоны и снимают! Их задача — успеть снять иностранных артистов в красивых костюмах!
— Получилось достучаться до эмоций китайских зрителей?
— Слез я не видела, но было много благодарности и внимания, даже к мелочам. Например, после спектакля зрители стоят у служебного входа и ждут артистов, чтобы подписать программки — у них это принято. Замечали, что у нас в спектакле очень мало тактильности между влюбленными. При этом задачу четырех героинь в народных костюмах считали точно — через них проходят все эмоции. Зал был действительно подготовленный, и наши опасения — что будут смотреть спектакль как шоу с народными песнями — не оправдались.
Надо отдать должное нашим коллегам, директорам фестиваля, уроженцам Чэнду. Они создали международный театральный фестиваль четыре года назад и продолжают проводить его в родном городе, поскольку им важно, чтобы зрители там больше узнавали и любили театр. Они действительно подвижники. Такое отношение подкупает и трогает.
— Соглашение действует три года. А может ли быть продолжение?
— Смотря как пройдут эти три года. Мне сложно загадывать. Но нам интересно было бы стать принимающей стороной, тем более, что это указано в соглашении.
— А как китайская сторона вообще узнала именно про тюменский театр?
— О, это просто великая сила интернета. После премьеры спектакля «Бег» наш художник Анвар Гумаров выложил на своей странице в соцсетях фотографии премьерного спектакля, эскизы. И агент — русско-китайский переводчик, бывший директор Института Конфуция, — увидела эти фотографии и показала своим китайским друзьям: посмотрите, в России спектакль вышел. Они говорят: мы хотим, чтобы этот спектакль к нам приехал. И она написала Анвару, а Анвар — мне.
А как мы Александра Баргмана нашли 15 лет назад? Написали «ВКонтакте»: здравствуйте, мы приняли театр, нам нужен режиссер, есть свободный? И нам написал Баргман: здравствуйте, я Баргман, молодой режиссер, можно я у вас поставлю? Мы дружим уже 15 лет.
Безусловно, мы участвуем в Вахтанговском фестивале театральных менеджеров, бываем на форумах с китайскими партнерами. Но на эту дорожку международных связей зайти было очень сложно. И вдруг мы зашли.
Конечно, у меня теперь разрывается телефон: «Кристина Рудольфовна, как, что?» Я говорю: подождите, три года пройдет, и я всем дам телефоны.
— Вероятно, по аналогии можно побывать на гастролях в Таджикистане, Индии, где-то еще?
— Подождите, мы еще от Китая не отошли! (смеется). Вот с питанием там непросто, особенно если учесть, что город нетуристический. И мы для местных жителей были, конечно, чем-то невероятным. Они с нами фотографировались, трогали нас, не привыкли к туристам. Это в Шанхае и Пекине постоянно видят европейцев, а Чэнду — обычный рабочий город. А мы еще громкие все, шумные. И когда выходили, на нас, конечно, обращали внимание. А уж если просили сфотографировать, то один кто-то снимает, человек сто советует ему, как снимать, еще столько же снимает, как нас снимают.
Но вот с едой было… сложно. Там, на родине сычуаньского перца, очень много этого перца везде. И мы в полном объеме на себе это испытали. Поэтому все угощения, которые мы брали с собой, чтобы дарить в качестве сувениров, просто съели сами. Я, например, съела всю белевскую пастилу. Кто-то из наших очень радовался, что прихватил ванильные сухарики.
Сложность была и с общением. Видят нас и в переводчике сразу включают английский. Я им говорю: русский, русский! Не понимают. Россия, Раша, Русланд — не понимают. Тогда говорю: Путин. Они говорят: О! И сразу русский включают. Вот так.
А мы напомним, что в театре уже в разгаре подготовка к новогодним премьерам. На большой сцене:
И на малой:
Фото: со страницы ТБДТ в ВК
