О боевом пути ветерана, дожившего до 100 лет, рассказал его внук.
23 августа в России отметят 80-летие со дня окончания Курской битвы, ставшей переломной в Великой Отечественной войне. В этой битве участвовали и тюменцы. Среди них Михаил Алексеевич Воробьёв. Он прошёл почти всю войну с 1941 по 1944 год, дожил до 100 лет. К сожалению, фронтовика не стало в прошлом году. Память о нем бережно хранит его внук Павел Шестаков. Он рассказал «Вслух.ру» о боевом пути своего деда.
Из Киева зенитчики уходили одними из последних
— Мой дед родился 5 декабря 1921 года в деревне Старый Кавдык Ялуторовского района тогда еще Омской области в обычной крестьянской семье. Закончил школу, 8 классов. После окончания школы, в 18 лет, успел даже поработать директором в сельской школе. Еще до начала войны, весной 1941 года, был призван в армию, служил под Киевом зенитчиком. К сожалению, сам дед о войне рассказывал очень мало, а я особо не надоедал с вопросами.
В 2010 году мне попалась книга Артема Драбкина с воспоминаниями ветеранов Великой Отечественной. Тогда и захотелось как можно больше узнать о боевом пути своего деда, оставить эту информацию для потомков. Начал его расспрашивать, тщательно все записывал. Дед рассказал, как для него началась война, как немцы бомбили Киев 22 июня. У них была учебная часть, зенитные орудия есть, а снарядов к ним нет, только деревянные болванки. Как потом в течение двух месяцев защищали мосты через Днепр от вражеской авиации.
Из Киева зенитчики выходили одними из последних и едва не попали в окружение. Все отступающие разрозненно части проходили через фильтр НКВД. Пехоту отправляли обратно на фронт, а артиллеристов, танкистов, летчиков поездом — на Восток. Дед попал в формировавшуюся в подмосковном Наро-Фоминске 31-ю танковую бригаду. Так он стал танкистом на «тридцатьчетверке». Был заряжающим, «башнёром», мог заменить наводчика орудия.
Танки они получили за две недели до парада, но обучение началось раньше, «пешим по танковому»: экипаж идёт строем по пересеченной местности, изображая танк, и выполняют по команде каждый свою функцию. Участвовал в параде на Красной площади 7 ноября 1941 года. «От нашего танка до мавзолея было меньше 100 метров. Я хорошо разглядел Сталина, Будённого, Кагановича», — вспоминал дед.
Под Москвой на двое суток попали в окружение
Первый бой в танке. Я спрашивал деда: «Как там внутри во время боя?» Говорит: «Ничего не видно! У тебя только маленькая дырочка! Шумно еще и постоянно ударяешься обо что-то головой».
Рассказывал, как в битве за Москву, во время наступления под Рогачево, их танки вырвались далеко вперед за линию фронта и на 1,5-2 суток оказались в окружении. У них закончилось горючее, им его подвезли на лошадях конники Льва Доватора, и танки смогли выйти обратно к своим.
Во время битвы за Москву зима была очень снежной, замело все дороги. Танкистам поставили задачу срочно перерезать шоссе, по которому наступали немцы, двигаться пришлось напрямую по полям. Оказалось, что легкие танки Т-70 не могли пробиться по такому глубокому снегу, не говоря уж о полуторках, которые везли боеприпасы и топливо. Поэтому более тяжёлые «тридцатьчетвёрки» взяли остальную технику на буксир и потащили за собой через заснеженное поле. Задачу выполнили, но вот только грузовики не могли дальше ехать своим ходом, у них колеса оторвало. Тащили их по снегу, как сани. Командира наказывать не стали — вроде как приказ он выполнил. Нашел потом подтверждение этого случая в документе, который опубликовал писатель Алексей Уланов.
Уничтожили врага из зениток
Танкистом дед пробыл около месяца. Поскользнулся на броне и упал с танка, сломав два ребра. Ранение не боевое, ходить может, а вот в танк забраться тяжело. Да и в танке нужно постоянно крутиться, ребра сразу начинают болеть. Оставили в части, только перевели по основной воинской специальности в зенитную батарею.
Дед рассказал о своем первом бое, когда впервые, как говорится, видел врага в лицо. Это было под Москвой. Они перевозили зенитки с одного места на другое и случайно наткнулись на немецких разведчиков. «Немцы ехали на двух бронетранспортерах и поздно нас заметили, а мы быстро сориентировались, развернули пушки и уничтожили врага плотным огнем.
Свою первую награду — орден «Красной звезды» — Михаил Воробьев получил в ходе Ржевско-Сычевской операции. Как следует из наградного листа, «во время налетов немецкой авиации в деревне Арестово Сычевского района, находясь в опасности артиллерийского обстрела, орудие, в котором работал т. Воробьёв, несмотря ни на что вело точный огонь по противнику и сбило три фашистских самолета, не дав врагу бомбить наши войска».
По очереди на зенитчиков заходило пять «Юнкерсов»
Во время Курской битвы дед был командиром зенитного 37-миллиметрового орудия, расчет — семь человек. 31-я танковая бригада на тот момент входила в состав 29-го танкового корпуса 5-й гвардейской танковой армии Ротмистрова. До начала Курской битвы долго стояли в резерве в районе Старого Оскола, часть пополнялась людьми и техникой, готовили силы для нанесения ответного танкового удара. Перед самой битвой их скрытно перебросили под Прохоровку.
Место батарее зениток отвели у железнодорожного переезда. Это была последняя линия обороны, в километре за ними находился наблюдательный пункт командующего армией. Основной задачей было прикрытие танков и командного пункта от авиации противника, а в случае прорыва немцев зенитки должны были вести огонь по танкам. На рассвете позиции, где стояли зенитки, обстреляла вражеская артиллерия. Судя по аэрофотосъемке, сделанной 16.07.1941, снарядов немцы не жалели, все вокруг в воронках. Наши зенитки хотели уничтожить, чтобы они не мешали немецким самолетам бомбить советские танки. После артобстрела на зенитную батарею обрушилась вражеская авиация.
Михаил Алексеевич Воробьев
Дед вспоминал тот бой с самолетами: «Что тогда происходило, было сложно объяснить. Все крутится, как какой-то клубок. Все кричат, матерятся. Ты действуешь, не думая, на автомате». Дед говорит, что на них по очереди заходило пять «Юнкерсов». Задача зенитчиков — не подбить самолет, а заставить его сбросить бомбы раньше времени, чтобы они не попали в цель. Командир орудия озвучивает направление и дальность, установщик выставляет дистанцию. Бывало, что ошибались, с неба сыпались осколки от разорвавшихся своих зенитных снарядов и осколки разорвавшихся неподалеку бомб. От одного из них дед, видимо, и получил небольшое ранение в ногу. Его перевязали на месте, даже в медсанбат нее ходил.
Пошли на Харьков
После очередного натиска немцы начали отступать. На поле боя осталось огромное количество танков. К сожалению, не только немецких, наши потери тоже были огромные. Меж тем нужно было идти дальше, в наступление. Для того чтобы хоть чем-то заменить танки, в 31-й танковой бригаде снимали танковые и зенитные пулеметы и ставили их на грузовики-полуторки. Такими эрзац-«тачанками» и был окружен, а затем освобождён Харьков.
К сожалению, цельного рассказа об участии деда в Курской битве, да и в целом о войне, не получается — только обрывки воспоминаний.
Второй орден «Красной звезды»
В 1944 году, под Вильнюсом, дед получил второй орден «Красной звезды». Как следует из наградного листа, «во время боевых действий бригады за город Вильно, где большое внимание уделялось роли зенитчиков, окруженный противник в районе города старался делать переброску снарядов, бензина, окруженной группировке транспортной авиацией. Вот здесь т. Воробьёв и показал себя, сбив из пулемета вражеский самолет «Хейнкель-111 Ф», который сгорел в расположении наших войск с грузом противника. Как раз в это время основное орудие, которым командовал дед, вышло из строя, его в спешке чинили. Хейнкель-111 — это большая двухмоторная машина, и сбить его из пулемёта — огромная удача.
К концу войны в войсках проявилась острая нехватка младших командиров с боевым опытом. Поэтому осенью 1944 года, после окончания битвы за Вильнюс, деда отправили на учебу в Горьковское военно-политического училище имени М.В. Фрунзе. Там он и встретил Победу.
После войны работал на разных должностях в народном хозяйстве родного Ялуторовского района. До преклонных лет Михаил Алексеевич вел активный образ жизни. Участвовал во встречах однополчан, проводил уроки со школьниками. Но жители Ялуторовска больше помнят не столько его военное прошлое или общественную деятельность, а вспоминают как заядлого охотника и рыбака. В любую погоду, и зимой и летом, в танкошлеме на мотоцикле на рыбалку, на охоту, за грибами, за ягодами…
Последний раз мы с ним ездили на зимнюю рыбалку, когда ему было 98 лет. Он уже очень плохо видел, но держать в руках удочку ему это не мешало. За три года до смерти полностью ослеп, но даже в таком состоянии не падал духом, шутил с врачами, всегда старался быть в курсе всех событий, пользовался своим «ветеранским» положением чтобы решать проблемы многоквартирного дома в Ялуторовске, где жил. Похоронен в родной деревне Старый Кавдык".
Первые Воробьевы жили еще в остроге
Павел Шестаков заинтересовался не только историей своего деда-фронтовика, который в детстве заменил ему отца, но и родословной своей семьи. Оказалось, что род Воробьевых является одним из основателей города Ялуторовска! Первые поселенцы проживали еще в остроге, потом переселились в деревню Непряк, а следующие 250 лет жили в Старом Кавдыке.
Семья Воробьевых, 1930 год
«Сейчас, если посчитать, то наверное четверть коренных жителей Ялуторовска, является в какой-то мере родней Воробьевых, — пояснил Павел Леонидович и порекомендовал всем изучить родословную своей семьи. Когда ты знаешь своих предков, знаешь, что им пришлось пережить, что они сделали для будущих поколений, ты по-другому смотришь на встающие перед тобой проблемы, по-другому оцениваешь свои поступки».
Фото: Из архива семьи Воробьевых
