Историк и краевед Александр Петрушин — о событиях на Волховском фронте, когда более 30 тысяч бойцов нашей армии взяли в плен.
80 лет назад под Новгородом у небольшой деревни Мясной Бор произошло сражение, которое в истории Великой Отечественной войны старались не вспоминать. Оно связано с именем генерала Власова, который в дальнейшем стал изменником.
Почему выдохлось наступление
Когда сформированная в Тюмени еще в 1932 году 65-я стрелковая дивизия под командованием 37-летнего полковника
17 декабря Ставка Верховного главнокомандования объявила о создании Волховского фронта. В него вошли действующие 4-я и 52-я армии (командующие генерал армии
Перед фронтом, который возглавил Мерецков, была поставлена задача разгромить противника на Волхове и, наступая в северо-западном направлении, совместно с 54-й армией (генерал-майор И.И. Федюнинский) Ленинградского фронта деблокировать Ленинград.
5 января 1942 года состоялось заседание Ставки, которое приняло решение о всеобщем наступлении от Баренцева до Черного морей. Против этого плана высказались генерал армииЧерез два дня 2-я ударная армия, не закончив сосредоточения, не имея надежных средств связи и защиты от вражеской авиации, перешла в наступление, которое не принесло успеха. В район Мясного Бора подтянули 59-ю армию в составе 366-й (Томск), 372-й (Барнаул), 374-й (Красноярск), 376-й (Кемерово), 382-й (Канск) стрелковых, 78-й и 87-й (Алтай) кавалерийских дивизий. Соколов от командования 2-й ударной армии был отстранен. Его место занял Клыков.
На рассвете 13 января войска фронта двинулись вперед. Иван Дмитриевич Никонов из села Березово Ханты-Мансийского автономного округа вспоминал: «…Меня после окончания радиокурсов в Новосибирске назначили командиром взвода роты связи 1267-го полка 382-й стрелковой дивизии, сформированной в Красноярском крае… Мы, связисты, шли вместе с пехотой. До переднего края противника было около 800-1000 метров. Глубокий снег, особенно в долине реки, мороз до 30 градусов, сильный артиллерийский, минометный и пулеметный огонь. Пространство до рубежа атаки пришлось преодолевать ползком…».
24 января войска 2-й ударной армии прорвали немецкую оборону и устремились к блокированному Ленинграду. Приказ наступать — «Вперед, только вперед!» — привел к образованию территории площадью три тысячи километров с узкой горловиной в месте прорыва. Этот четырехкилометровый коридор от деревни Мясной Бор до деревень Кересть (Новая и Глухая) — единственный путь, обеспечивающий снабжение наступавших частей, который немцы все время пытались перекрыть, а наши войска — силами 59-й и 52-й армий (генерал-лейтенант В.Ф. Яковлев) — отстоять и расширить. Здесь, на флангах прорыва, шесть дивизий сибирской 59-й армии потеряли две трети личного состава. Общие потери Волховского фронта за январь 1942 года составили 73 028 человек.
«…Пополнение маршевыми ротами и батальонами поступало в дивизию, — вспоминал Никонов, — и непрерывно и так же быстро перемалывалось в наступательных боях. Люди приходили разные. В основном из Сибири и Татарии, но были и казахи, и узбеки, и таджики… К холодам не приспособленные, пожилые и, видно, верующие… Соседняя 327-я стрелковая дивизия формировалась в Мордовии. Но воевали и молодые бойцы…».
Для пополнения 2-й ударной армии направили восемь (!) стрелковых бригад из курсантов военно-пехотных училищ Приволжского и Уральского военных округов.
«…Помню, — продолжал Никонов, — пришли на передовую три лыжных батальона — двадцатилетние рослые крепкие парни в белых маскхалатах. Сразу рванули в атаку, а через полтора часа из них почти никого в живых не осталось — противник косил как траву. Перед вражескими позициями — горы трупов. На этом наступление выдохлось…».
«Прелести» окружения
9 марта из Москвы в Малую Вишеру, где размещался штаб Волховского фронта, прилетели представители Ставки
Но 19 марта немцы ударами с севера и юга перекрыли горловину нашего прорыва. Теперь связь окруженной 2-й ударной армии с базами снабжения осуществлялась только по воздуху.
«…Из-за отсутствия боеприпасов мы не могли оказать сопротивления и бродили по лесам и болотам. Впереди — разведка, за ней — командир полка, следом — все остальные. Многие спали на ходу. Продуктов не было. Силы иссякли. Когда появлялась возможность, разводили костер, но бойцы настолько перемерзали, что, греясь, не ощущали огня — загоралась одежда, тлели валенки… Ели все, что попадет. Лошадей перевели на мясо, потом принялись за кожаную утварь. В моей группе осталось десять бойцов, а тут дали пополнение — семерых и патронов пять штук на каждого. После этого приказ — наступать! Зачем? Может, хотелось показать, что мы еще живы.
Утром двинулись вперед, но немцы ответили таким огнем, что сразу нас к земле прижали. Почти все, кто рядом со мной находились, погибли. Правда, у меня одно перед ними преимущество — работал на Севере, в Березово, ездил там на оленях в 50-градусные морозы, ночевал в тундре на снегу. Поэтому я легче, чем мои товарищи, переносил холодную зиму 1942 года.
…Потом весна началась: дружная, теплая. Все кругом зазеленело. Жить хотелось — мочи нет!".20 марта в окруженную армию прилетел генерал-лейтенант Власов. О встрече с ним Никонов рассказал так: «…Собрал оставшихся в живых командиров. Немец, — сказал, — закрыл наш прорыв глубоко, и обратного хода нет. Условия у нас тяжелые: болота засасывают, питание плохое. Что-либо предпринять без директивы Ставки мы не можем. На других фронтах тоже тяжелая обстановка, поэтому подкреплений не ждите, стойте здесь насмерть. Вот мы и стояли».
16 апреля Военный совет Волховского фронта назначил Власова командующим армии вместо заболевшего Клыкова. Мерецков вылетел в Москву и доложил Сталину: «2-я ударная совершенно выдохлась и в имеющемся составе не может ни наступать, ни обороняться. Ее коммуникации находятся под угрозой ударов немецких войск. Если ничего не предпринимать, то катастрофа неминуема». В ответ на это было сказано, что «за судьбу армии он может не беспокоиться». Мерецков получил новое назначение, а Волховский фронт 23 апреля был ликвидирован, войдя в состав Ленинградского фронта, которым командовал генерал-лейтенант
«…Людей на позициях, — говорил Никонов, — оставалось все меньше. Приходилось рассредоточивать бойцов, создавать видимость крепкой обороны… Но вот совсем тепло стало, а на нас одежда зимняя. Не мылись полгода. Вшей расплодилось столько, что белая шерсть полушубков сплошь посерела. Потом комары появились — болота же кругом. Окоп не выроешь — небольшая ямка сразу водой заливается. И мухи от тысячи разлагающихся на солнце трупов. Там все болота ими завалены».
13 мая член Военного совета 2-й ударной армии Зуев вылетел в Малую Вишеру к генералу Хозину, доложил о безвыходном положении армии и вернулся с приказом об отводке войск к Мясному Бору.
Прорыв из котла
В Центральном архиве Министерства обороны Российской Федерации сохранилось донесение Власова от 21 июня 1942 года в штаб восстановленного 6 июня Волховского фронта. В нем говорится: «Войска армии три недели получают по 50 граммов сухарей. Последние три дня продовольствия совсем не было. Доедаем последних лошадей. Люди до крайности истощены, наблюдается групповая смертность от голода. Боеприпасов нет».
И Никонов вспоминал: «…Надо прорываться из окружения, да как: патронов мало, из оружия — ручной пулемет да винтовки без штыков. В полку ни орудий, ни минометов. И гранат с самого начала боев не было. А как бы они пригодились… Все-таки двинулись перебежками: три шага вперед — и за кочку. Ранило Трофима Шишкина, земляка из Тобольска. Пуля пробила грудь навылет, крови почти нет. Спрашиваю: «Как себя чувствуешь?» — «Ничего, — отвечает, — не бросайте, пойду вместе со всеми». А тут бомбежка началась — самолеты волна за волной. Бомбы рвутся глубоко в трясине, будто леший ухает. Мы прячемся в воронках. Некоторые бойцы, обессилев, умирают. Вижу: зрачки закатились — конец! Кругом трупы, кучи брошенных винтовок.
У ручного пулемета двое шевелятся: один длинный, рыжий, в веснушках, такой запоминается. Другой неприметный. Я им: «Забирайте пулемет и вперед!» Пулеметчики отказываются: сил, мол, нет, не можем. Взвожу затвор автомата: «Можете!». Пошли. Кое-как догнали своих… Слышим стрельбу за немецкими позициями, там наш внешний фронт. Последний рывок! Сплошная стена огня, грохот взрывов. Такого ужаса я потом за всю войну не видел. Под ногами трупы. Старые, с зимы еще. Наступишь — пузырятся. Я до наших метров пять не дошел, упал, дышать не могу. Бойцы стащили меня в окоп, дали маленький сухарик. Кое-как оклемался. Из котла 25 июня вырвалось больше полутора тысяч человек, а из нашего полка — около двадцати".
28 июня Гитлеру было доложено о победном завершении Волховского сражения. В донесении сообщалось о 32 759 наших бойцах и командирах, взятых в плен.
Пленение генерал-лейтенанта Власова и последующая его измена Родине пагубным образом сказались на окруженцах 2-й ударной армии. Те, кому посчастливилось уцелеть в битве на Волхове, предпочитали молчать все последующие десятилетия и не рассказывать, где воевали.
Только в 1989 году по записанным мною воспоминаниям Никонова и опубликованным в «Тюменском комсомольце» Артур Валерьевич Ольховский разработал первый поисковый маршрут в Мясной Бор. Спустя полвека в новгородских лесах и болотах тюменские поисковики узнали правду о битве на Волхове.
Фото: pixabay.com
