Наша героиня поведала о жуликах, вахтовиках и каково девушке работать в органах.
В 33 года Татьяна — следователь, капитан юстиции с 10-летним стажем и кучей интересных историй за плечами. Карьеру она начала в Тюменском линейном отделе МВД на транспорте в должности дознавателя. Потом получила повышение. Вместе с опергруппой выезжает на происшествия, ведет много дел, а еще вместе с мужем растит троих малышей.
Татьяна Сергеевна Колпащикова закончила Институт государства и права ТюмГУ, имеет диплом юриста, работала сначала дознавателем, а теперь — следователем следственного отделения Тюменского линейного отдела МВД России на транспорте.
Чем больше народу, тем напряженнее обстановка
— Вокзал и аэропорт вы знаете наверняка, как свои пять пальцев. Почему транспорт становится криминогенной территорией?
— Тюмень — туристический город и перевалочный центр для вахтовиков, отсюда они уезжают на Север. Железная дорога — доступный вид транспорта, потому огромный людской поток проходит через вокзал. Где больше народу, там обстановка напряженнее.
— Опишите время, когда вы начинали работать. Каким было ваше первое дело?
— С 2012 года я работала в органах дознания. Сначала была немного шокирована. Например, в институте меня не учили описывать накладки Р-65, которые похищают охотники до черного металла. Интернет был не слишком развит. Потому на помощь приходили опытные коллеги. С первым делом сложно, новичкам поручают дела без фигурантов. В памяти больше откладываются те, где есть общение с людьми.
Особенности работы
— Дознаватель, следователь — в чем разница? В чем специфика работы следователя?
— Мы сотрудничаем с опергруппами, у каждой из которых — своя направленность: кража грузов, наркотики, экономические преступления. Если у меня дело, например, по вскрытию контейнеров, то работаю с ребятами из опергруппы по грузам. К дознавателям уходят дела с меньшим ущербом. У следователя — более тяжкие преступления. Наша задача — довести дело до ума и направить в суд.
— Как строится ваша работа?
— Следователь заступает на сутки со следственно-оперативной группой. Поступает сообщение, мы выезжаем, собираем материал. Беседуем с потерпевшим, осматриваем место происшествия, берем объяснения у очевидцев. А оперативная группа выполняет работу по поиску похищенного и установлению похитителя.
Если у дежурного следователя нагрузка выше нормы, то дело отдают другому. Также запрашиваем документы, назначаем экспертизы, направляем поручения оперативным сотрудникам.
— Какие дела к вам попадают? Кражи, нарушения, дебоши?
— В основном это имущественные преступления, хранение наркотических препаратов, экономические преступления на предприятиях железной дороги. Если один сотрудник у другого украл сумку, это тоже будем расследовать мы.
Кражи, удары током и столкновения с поездами
— Расследование краж не принято считать интересным. И кино про это не снимают…
— У нас интересные кражи! Например, могут украсть детали железнодорожных путей, пару тонн черного металла или слить топливо из цистерны. Это вам не сотовый телефон или сережка!
— Какие дела можно назвать захватывающими?
— Несколько лет назад на станции Войновка взорвалась цистерна. Дело нуждалось в особых экспертизах, которые до этого никто никогда не назначал. Было в этом что-то «первопроходческое». Приходилось соображать, как все расследовать. Еще увлекательно, когда фигурант находится на территории другого государства. Тогда мы в прямом смысле выходим на международный уровень работы.
— Пока все выглядит довольно мирно. А случалось ли приезжать на место, залитое кровью?
— У нас же железная дорога, а люди считают себя бессмертными. Ходят пьяными, перебегают пути на авось. А поезд при всем желании не сможет резко остановиться. От удара человека разрывает на куски. Зрелище не из приятных.
Самая свежая история с осмотром тела случилась шестого августа. Женщина садилась в поезд, выпила таблетки от давления, упала и скончалась. У другого следователя недавно было: ребенок залез на вагон, от удара током упал на щебенку и умер.
— Я думала, такие случаи в ведомстве Следственного комитета…
— Да, верно. Но мы находимся ближе и реагируем сразу. Приезжаем, собираем первичные объяснения. Потом передаем их Следственному комитету.
— Страшно бывает?
— Бывает не по себе, когда ночью работаешь на каком-нибудь дальнем железнодорожном перегоне. Стоишь в темном лесу, рядом жулик… Опергруппа тут же, но мало ли что. Бывают фигуранты опасные, непредсказуемые. В этих случаях прошу ребят остаться в кабинете. Боевыми приемами владею, но применять не приходилось.
Простому человеку сложно объяснить, почему ловить рыбу — это преступление
— Рыбы, птицы, звери тоже порой становятся частью расследований транспортной полиции?
— Такие дела достаются дознавателям. Когда я работала в дознании, рыба была мне интересна. Представляете, раньше мы ее не взвешивали, а пересчитывали. Принесут тебе, например, четыре мешка рыбы… А сейчас все изменилось.
— Кто идет на браконьерство?
— Браконьерами становятся простые люди в возрасте, которые живут у реки. Им сложно объяснить, почему рыбу, которую они добывали лет 40, больше ловить нельзя.
— А людьми, которые теряются, вы занимаетесь?
— Часто теряются те, кто едет с вахты. Выпивает в купе, на остановке выходит до магазина… Времени для него не существует, а поезд уже ушел. У того же магазина человек обзаводится друзьями, идет есть шашлык, продолжать банкет.
Недели две назад позвонила женщина из Башкирии: муж не приехал домой. Телефон не отвечает, последняя связь была из Тюмени. Мы подключились к камерам, рассматривали, как выглядел, куда пошел. На второй день нашли у того же магазина!
С ним было все хорошо, сотрудник за ручку проводил его до кассы, тот купил билет. Посадили в вагон, сфотографировали, отправили жене.
— Какие дела еще запомнились?
— Было такое перед моим декретом. Представьте: четверг, завтра пятница, а в понедельник я ухожу. Собиралась дело приостанавливать, фигурант не установлен. Стою с сумкой в дверях, и тут звонит оперуполномоченный: «Таня, мы нашли!».
Человек без определенного места жительства, гражданин соседней страны, находился в другом городе. Пока за ним ездили, мне нужно было собрать материал, оформить его в СИЗО. Чтобы это сделать, нужно вынести постановления, взять разрешение у прокурора, разрешение у судьи, доказать, почему его нужно закрыть.
А еще надо было сделать международный запрос для его характеристики! Все это в течение суток, потому что субботу и воскресенье суд не работает. Чувства я испытала двоякие! С одной стороны, рада, что раскрыли преступление, но было тяжело.
Порой преступления совершают, чтобы вернуться на зону, в привычную среду обитания
— Какими навыками должен обладать следователь?
— В первую очередь, быть внимательным. Например, во время дежурных суток я прогуливаюсь по вокзалу и присматриваюсь к людям.
Однажды к нам пришел дедушка, который утверждал: ему порезали сумку и украли ведро с крупами. Я расспрашивала, отходил ли он. Он отрицал и повторял: отвернулся-повернулся, сумка изрезана. Пришлось садиться за камеры, рассматривать сумку. Оказалось, что она просто разошлась по шву. А ведро лежало в другой сумке, которых у старичка было целых восемь! Ведро мы нашли, и крупы тоже.— И хорошим психологом надо быть, наверное?
— Конечно. Чаще всего наши фигуранты — люди низкого социального уровня и бывалые жулики, которые привыкли жить на зоне. Таких просто так не проймешь.
Никто не любит, чтобы на него кричали и командовали им. Тем более, оскорбляли и унижали. Нужно понять, зачем человек нарушил закон, для чего.
Кто-то совершает преступления специально, чтобы вернуться в тюрьму. У них никого нет и негде жить. Украл, пришел, сдался — и снова обут и одет.
Еще, например, дочь с матерью собирались в отпуск, и мать умерла у дочери на руках. Мне нужно расспросить девушку, как все происходило. Но не могла же я заявить: «Давайте-ка по-быстрому расскажите мне все».
С ней могла случиться истерика. Чтобы отработать, нужно было посидеть, подержать ее за руку. Она легла мне на плечо и плакала. Сидели, молчали. Потом я сказала: «Извините, но я должна задать вам вопросы». И тогда она уже была готова.
— Вам в работе приходилось пользоваться тем, что вы женщина?
— Осознанно нет. Да и не каждому жулику хочется улыбаться. Но могу прийти к нашим подразделениям и сказать: «Мальчики, мне очень-очень нужен такой-то запрос!»
В следователи возвращаются даже после трех декретов
— Женщины-следователи возвращаются из декрета?
— Я вам больше скажу: после трех декретов возвращаются! Считаю, что в любую профессию надо идти по любви. Мужу не нравится моя работа, хотя он связан со структурой МВД. Это действительно непросто — ходить в ночные дежурства, работать с опасными людьми. Но я стараюсь недостатки превращать в плюсы. Те же суточные дежурства, разные случаи — это для меня уроки жизни.
— Как отдыхаете от работы? Чем увлекаетесь?
— Порой мне нужно побыть одной. Раз в две недели есть только мой день, когда я хожу пить кофе, гулять в парке. После работы занимаюсь боксом. Это помогает выплеснуть напряжение. Иду, бью грушу, и мне хорошо. Отдыхать нужно, заботясь о себе.
Фото: Саша Бортник
