Некоторые из них в 1990-х вполне могли стать призраками.
В 1980 году на всю Тюменскую область прозвучал лозунг: «Даешь миллион тонн нефти и миллиард кубометров газа в сутки!» А значит, на Севере нужно еще больше специалистов, которым нужно еще больше жилья и хоть каких-то условий для жизни. Этот лозунг кардинальным образом изменил облик молодых северных городов.
А прибалтийские дома лучше!
Александр Петрушин, кандидат исторических наук, полковник ФСБ в отставке«И вот тогда ЦК КПСС приняли постановление о шефстве над Тюменской областью других союзных республик, - отмечает Александр Петрушин. - Было распределено таким образом - Москва шефствует над Нижневартовском, Ленинград — над Сургутом, Белоруссия — над Лангепасом. Кстати, когда там высадился десант белорусов, они первым делом к сосне пришпилили плакат «Где Макар телят не пас, будет город Лангепас». А начиналось все в сплошной грязи, поезд этот по болоту тащился несколько дней».
«Решается вопрос по строительству комплекса соцкультбыта, это впервые в Западной Сибири, — бодро рапортует герой хроники 1986 года. — Здесь школы, детские сады, магазины. Считаем, что по-новому решаем эту задачу, которая волнует сегодня всех тружеников Лангепаса».
«Украина — это Ноябрьск, — продолжает Александр Петрушин. — Узбекистан — Нягань. Они помогли город достроить. А больше всего повезло Когалыму, потому что по остаточному принципу он достался Прибалтике».
Анатолий Костров, главный редактор газеты «Тюменские известия»«Когалым — это, как принято говорить, вишенка на торте. Там другой подход к развитию, строительству города, - говорит Анатолий Костров. - Изначально там был поселочек при вокзале, а город стали строить по ту сторону реки. Ни одного деревянного здания, сразу высотки, одновременно с ними появлялись детсады, школы. Все это с учетом опыта. Потому что построить деревяшку, поселить людей, а потом выселить их снести деревяшку - это большая проблема, которая до сих пор не решена в некоторых северных городах».
«И вот это шефство видно до сих пор. В Нижневартовске чувствуется столичный лоск Москвы, многоэтажные столичные дома. В Сургуте — дома, разработанные Ленгоржилстроем. То есть каждый шеф вносил свой шарм», — отмечает Александр Петрушин.
«А Прибалтика соревновалась в Когалыме, у кого теплее и уютней. Мне повезло, я поселился в эстонском доме, — рассказывает Анатолий Костров. — Там сразу была кухня, плита и раковина на месте. Обои, на северной стороне один тон, на южной — другой. Заезжаешь, и никаких проблем. Ни в Нефтеюганске, ни в Ноябрьске я такого не видел».
«Взрываем и хороним»
Геннадий Бессонов, ветеран журналистики, ветеран журналистики, с 1993 по 2000 гг. главный редактор газеты «Варта» (г. Нижневартовск)«Урай в то время считался городом совершенно благоустроенным. Там уже не было балков. А так городок, конечно, уютненький, небольшой, вдоль реки Конды расположен, - говорит Геннадий Бессонов. - Одна улица практически, построенная из пятиэтажек, блочных хрущевок. Там был свой ДСК, они эти дома и выпускали. Начали эти дома возить в Комсомольский (Югорск), потом в Белоярский. И народ сильно возмущался: всю продукцию увозят, нам самим город строить нечем».
«Стоял вопрос по Муравленко. Потому что на месторождения ездили из Ноябрьска, но это сто с лишним километров. К тому же люди приехали с семьями, с детьми. Их тоже надо было куда-то пристроить, супругам найти работу, детей — в детсад, в школу. Когда появлялись объекты соцкультбыта, вопрос оседлости был решен. Ехали не только работать, но и жить», — говорит Анатолий Костров.
Иван Трацевский, ветеран журналистики«Ощущения были очень сложные, - признается Иван Трацевский. - Конечно, берет гордость, что люди осели и почувствовали, что им здесь жить. И здесь же умирать. Однажды ночью лежу в гостинице в Новом Уренгое и слышу, всю ночь бабахает. Потом в администрации спрашиваю, что это было. «Так жизнь стучится в наши сердца - могилы роем, - ответили. - Когда -45, как людей-то хоронить? Вот взрываем и хороним».
Битвы за кефир
Ритм жизни в любом городе или поселке диктовала не только сама жизнь, но и большая нефть.
«Мы имеем все основания, чтобы развивать такой красивый город. Добыча позволяет нам со смелостью смотреть уже за 2000-й год. Мы в 12 пятилетке поднимаем добычу на 12-15%. Такая перспектива нас ждет и в 13 пятилетке», — отчитывался в 1988 году генеральный директор ПО «Когалымнефтегаз» Вагит Алекперов.
Вагит Алекперов, с 1987 по 1990 гг. генеральный директор ПО «Когалымнефтегаз»
«Когалымнефтегаз», Алекперов — гендиректор, Вайншток — его заместитель по общим вопросам. Большое внимание городу. Я тогда даже терялся в догадках, кто главнее, первый секретарь горкома партии или гендиректор Когалымнефтегаза. Вагит Юсуфович очень трепетно, внимательно и строго относился к тому, как развивался город. Проблем никаких я там не видел ни с детсадами, ни со школами, ни с обустройством месторождений", — вспоминает Анатолий Костров.
В середине 1980-х в Тюменской области счет шел уже даже не на миллион тонн нефти и миллиард кубометров газа в сутки, а на триллионы добычи для страны. Но важные социальные проблемы долгое время оставались не решенными.
Тамара Дикусар, ветеран журналистики, с 1981 по 1983 гг. корреспондент газеты «Слово нефтяника» (г. Ноябрьск)«Продуктов не было. Там я первый раз узнала, что такое сухое молоко, картофель и морковь в хлопьях, яичный порошок. Но даже этого не было», - говорит Тамара Дикусар.
«Мне особо запомнилось, что долго у нас бились за кефир в Нижневартовске, — рассказывает Геннадий Бессонов. — Хлебозавод водку и пиво выпускал, а молокозавод — сметану и так далее. И несколько лет грозились наладить выпуск кефира. Вот не поверите, эта тема поднималась чуть ли ни при каждой встрече: когда у нас кефир в городе свой будет».
«О том, чтобы какие-то культурные мероприятия были, не мечтали. Приезжали в красный уголок киномеханики, показывали кино, мы из общежития с табуретками шли через болото смотреть фильмы», — вспоминает Тамара Дикусар.
А северяне, как известно, народ горячий. В 1980-х города тюменского Севера образно назывались «молодыми городами». Причем, это только во-вторых потому, что только-только основаны. А во-первых потому, что жители не намного старше своих городов. Например, средний возраст в Нефтеюганске — 24 года. Да что говорить, в древнем Сургуте средний возраст жителей — 26 лет. Общий средний возраст — от 20 до 44 лет. Когда человек многое может и многое хочет. И соцкультбыт пусть не на первом, то точно не на последнем месте.
«Михаил Сергеевич обещал…»
В 1985-м Тюменскую область посетил только что избранный генеральным секретарем ЦК КПСС Михаил Сергеевич Горбачев. И ему крепко досталось за соцкультбыт, который развивался в Тюменской области по остаточному принципу — сначала газ и нефть, потом — все остальное, если денег хватит.
Владимир Кузнецов, легенда тюменской журналистики, в 1970-1980 гг. корреспондент газет «Красный Север» (г. Салехард), «Правда Севера» (г. Новый Уренгой). Почетный нефтегазостроитель, Почетный работник культуры и искусства Тюменской области«И вот эту точку зрения Горбачев сумел переменить, - говорит Владимир Кузнецов. - А когда приехал, народ к нему кинулся. Они все рассказали: про плохое снабжение, про некачественные товары, про то, что гонят неликвиды, с продуктами плохо, собака в будке лучше живет, чем человек в вагончике или бочке».
Борис Терехов, ветеран журналистики, с 1979 г. - собкор газеты «Градостроитель» (г .Урай, г. Сургут), с 1984 г. руководитель редакционно-издательского центра ПО «Сургуттрансгаз»«Но знаете, его слушали, - свидетельствует Борис Терехов. - Северян можно обмануть только один раз. Как говорится, если не сделал, то «за базар ответишь». А он что-то говорил, потом уехал. Ну, что-то срослось, а что-то не получилось».
«После этого Горбачев приехал в Тюмень, всю ночь готовил доклад для партхозактива и так дал им, что после этого тут же сдали ДК „Энергетик“, а через месяц кинотеатр в Нижневартовске», — рассказывает Владимир Кузнецов.
«Это было интересное дело, — продолжает Борис Терехов. — Не помню, кто, он работал в спорте, попал на встречу к Михаилу Сергеевичу и сказал ему: „Почему у нас нет спортивной школы, где мотокроссом занимаются?“ Тот ему ответил: „Надо будет посмотреть“. А через какое-то время этот человек приезжает в ДОСААФ и говорит: „Мне Горбачев пообещал школу“. Там до генералов дошло, и где-то в соседней республике школу сняли с планов, а открыли в Сургуте».
Города — почти призраки
Большая нефть строила города в Тюменской области на протяжении 30 лет, и она же их едва не погубила. В начале 1990-х те самые канадские города-призраки в Сибири чуть не стали реальностью. Например, Урай на самом высшем государственном уровне предлагали разобрать.
«В 1990-х годах Урай считали умирающим городом только потому, что все гавкнуло, — говорит Геннадий Бессонов. — Он был, наверное, по объемам самый маленький в Тюменской области. И логистика там никакая — дорог же не было, только по речке Конде можно было что-то привезти. А промыслы ушли далеко».
«Недавно довелось быть в Миннефтегазстрое. Мы ставили вопрос дальнейшего социального развития Урая, — докладывал в 1989 году первый секретарь Урайского горкома партии Николай Добрынин. — По-прежнему старый подход: а что вы даете, сколько добываете. Урай очень много недополучил от ведущих министерств союза».
«Ближе к середине 1990-х я жил в Нижневартовске, а урайскую квартиру продал за копейки. Потому что считалось, что Урай будет закрываться», — вспоминает Геннадий Бессонов.
«Понятно, что это проблема не только Тюменской области. Мы знаем моногорода в других регионах. Возникает вопрос не только добычи, но и переработки того же газа. Этим сейчас и занимаются. Думаю, найдут решение, не бросят эти города. Их невозможно бросить. Столько людей, столько усилий вложено. Значит, какое-то решение найдут», — уверен Анатолий Костров.
Александр Петрушин считает так: «Вот смотрите, прошло почти 70 лет, некоторые города с постоянным населением — Сургут, Нижневартовск — перешагнули отметку 300 тысяч жителей. Уже 500 тысяч подходит. А сейчас началась вахта, из-за нынешних рыночных условий привлекают специалистов из других регионов».
А Тамара Дикусар замечает: «Мы все там были одного возраста, жили дружно. Наверное, молодость. Но мы этих трудностей не замечали, все это было в порядке вещей».
Продолжение следует.
