Из какого "сора" произрастают культурные достижения региона.
В знаковом не только в Тюменской области, но и в России фестивале «Лето в Тобольском кремле» с удовольствием принимают участие величины русской культуры, которым открыты все двери мира — Юрий Башмет, театр «Новая опера», академия молодых певцов Мариинского театра. Дмитрий Хворостовский, за выступления которого боролись лучшие мировые сцены, на фестиваль в Тобольск приезжал дважды.
Но до «Лета в Тобольском кремле» Тюменской области предстояла еще серия культурных взрывов эпохи большой тюменской нефти.
Соседний космос
Один из них — мир коренных народов Тюменского Севера. Оказывается, что он очень глубок, и даже бытовые вещи в нем несут мощный сакральный смысл.
Этого мира в советском искусстве становится много — один из самых престижных подарков с Севера — если не оленьи рога, то хотя бы костяная фигурка с оленями или маленькими смешными человечками в малицах, вырезанная на Тобольской косторезной фабрике.
А еще тюменский Север взрывает модную индустрию. Сначала — советскую. Тюменский дом моделей предлагает женщинам и мужчинам носить куртки по мотивам малицы, а на смену русским валенкам приходят кисы из оленьего меха с северным орнаментом. На мировом подиуме красный кутюрье Вячеслав Зайцев в Париже представляет оленью шубу по мотивам малицы. Это разработка тюменского дома моделей. Шуба в СССР не возвращается, ее покупают сразу же после показа.
Огромный и уникальный мир коренных жителей Севера готов открыться любому, кто попал в этот край. Первый профессиональный поэт-манси Юван Шесталов придумывает и воплощает этнографический музей под открытым небом в Ханты-Мансийске.
«А мой предок медведь, оказывается, великий строитель, — говорил в 1988 году один из создателей этнографического музея „Торум Маа“ в Ханты-Мансийске поэт Юван Шесталов. — Он придумал не только берлогу, землянки, надземлянки, над землей, поэтому этот холм мы назвали Торум Маа. Торум — небо, Маа — земля. Потому что все преемственно. Мы были одни, стали другими и будем третьими».
Этот фантастический мир с шаманами, подземными и надземными мирами сразу же становится элитарным. Понять его — значит, постичь глубокую философию даже не земли, а космоса.
Так об этом в тот же 1988 году говорил художник Геннадий Райшев: «Я всегда думал о солнце, когда писал работы. Потому что солнце — это радость и детство. Можно заметить, что все картины — это повесть о детстве».
Ценители искусства благоговейно вздыхают у картин ханты Геннадия Райшева, у скульптур и графики ненца Петра Шешкина, у рисунков коми Ивана Истомина. Но искусство должно принадлежать народу.
А народ занят добычей большой тюменской нефти. И это тоже должно быть отражено в искусстве. Художники со всей страны специальными десантами едут на тюменский север, чтобы запечатлеть тех, кто добывает нефть.
Нельзя, но в Тюмени — можно
«Чтобы создать какое-то произведение, нужно было побывать на месте, посмотреть, пообщаться с людьми и потом написать картину на выставку, - рассказывает Борис Трофимов. - Показывали свои работы работникам, может быть, были замечания. Художники - не совсем технические люди. Порой что-то надо было подчеркнуть, а что-то притушить».
Но мощные события надо показывать мощно — такова советская государственная политика в сфере искусства. Результат десантов художников на нефтегазовый север, а также сельскохозяйственный юг и промышленные районы соседних с Тюменской областей представляется в 1979 году большой выставкой «Урал социалистический». Она сделана специально для Тюмени и тюменцев — все работы передаются в картинную галерею. Но столько вместить она не в состоянии. И ради большой выставки в Тюмени, наконец, строят большой выставочный зал.
«По документам это был склад, но его оборудовали под выставку, — вспоминает Борис Трофимов. — Прекрасный выставочный зал был, объемный. Громадные экспозиции можно было посмотреть, разместить. Большая масса людей с появлением таких залов посещала выставки. Были обсуждения, статьи в газетах, это была творческая, плодотворная, интересна жизнь. Конечно, много было пафосных вещей, но без этого нельзя было. Идеология существовала, и при том довольно жесткая».
![Надежда Васькова, тележурналист, специалист по выставочной и фондовой работе Тюменского драматического театра](/upload/resize_cache/iblock/104/200_200_0/ksqgvav2jj3icfv70llw5du8s07rxfyi.jpg)
А Надежда Васькова добавляет: «Сейчас соцреализм - это самое модное течение. Потому что начали разбираться, что есть что, и некоторые вещи перестали быть произведениями искусства, стали возвращаться к тому, что хочется видеть, чтобы это было правдой. Кстати, сейчас крупные нефтяные и газовые компании находят возможность закупать такие работы. Потому что это возвращение к истокам. А иначе как можно работать, не зная, для чего ты все это делаешь и кто это все начинал?»
На почве соцреализма в Тюмени проросли ростки авангарда. В выставочном зале рядом с картинами про нефтяников всегда находился уголок и для молодых художников Тюмени. Это уже своя школа, созданная теми, кто, как Михаил Гардубей, приехал однажды ненадолго с десантом рисовать большую тюменскую нефть, да так и остался.
«Я бы хотел уточнить один момент — это уже не ученики, это мои коллеги, молодые художники, которые делают свою первую самостоятельную выставку, — в 1986 году рассказывал художник, преподаватель Тюменского училища искусств Михаил Гардубей. — Кроме всего прочего, экспозиция довольно оригинально формируется, не такая, какую мы привыкли видеть в наших выставочных залах».
Тюменский авангард — совсем не подпольное течение. Увидеть его можно и на официальной выставке, и, к примеру, даже в тюменском кукольном театре, где молодые художники-авангардисты вполне официально оформляют спектакли для детей. То, что в больших городах было нельзя, в Тюмени не раз оказывалось можно.
«Сибирский Вудсток»
В 1988-м нефтяная столица потрясла столицу официальную — Москву, северную — Ленинград и Уральскую — Свердловск. Три центра советской рок-музыки рвали гитарные струны от удивления и зависти. В Тюмени провели первый всероссийский фестиваль советского панк-рока.
В том году страна уже во всю распевала песню «Зодчих» «Дайте народу пива», но панк-рок — это еще было за гранью. А в Тюмени он еще и за государственный счет. Один из инициаторов фестиваля — журналист областного телерадиокомитета Виктор Строгальщиков.
Он предложил обкому комсомола провести первый в Советском Союзе фестиваль андеграундного рока. И он прошел в Тюмени.
Отсюда на всю страну прославились Егор Летов и «Гражданская оборона», «Инструкция по выживанию», а группа «Тина» вообще отличилась тем, что крушила сцену, что считалось высшим пилотажем панк-рока.
Первый тюменский фестиваль окрестили «Сибирским Вудстоком». Правда, на второй запала уже не хватило. Групп было мало, зрителей тоже.
И столица джаза к тому же
Зато Тюмень объявляет себя джазовой столицей, случайно вспомнив, что у нас — то ли в Тюмени, то ли в Тобольске — в семье кантора еврейской синагоги в конце XIX-го века родился Ирвинг Берлин, он же Израиль Моисеевич Бейлин, один из всемирно известных джазовых композиторов, написавший еще и неофициальный гимн Америки.
«Долгое время у нас в стране джаз был в загоне. Считалось, что это искусство не народное, музыка толстых, — в 1988 году отмечал Евсей Шапиро, преподаватель Тюменского училища искусств, художественный руководитель Тюменского симфонического оркестра. — Но за последнее время изменился взгляд на джаз, даже организовано джазовое общество. Целью ставится пропаганда джаза, особенно сейчас, когда много всевозможной музыки. Многие стремятся возродить искусство джаза, корни которого относятся к народной музыке. Почему она и любима многими народами мира».
За джаз в Тюмени взялись солидные люди. Например, Евсей Шапиро — ни много, ни мало — художественный руководитель симфонического оркестра. С конца 1980-х джаз прочно обосновался на тюменской музыкальной сцене, и на этом культурном слое проросла «Золотая труба» — уникальный оркестр имени тюменского музыканта-джазмена Виктора Виткалова, воспитавшего большинство из музыкантов этого оркестра. С конца 1980-х в Тюмени постоянно на гастролях и один из известнейших джазовых пианистов Даниил Крамер.
![Светлана Чуева начальник отдела организации гастрольного планирования Тюменской филармонии, заслуженный работник культуры России](/upload/resize_cache/iblock/c7c/200_200_0/3wkg0nt1t6m8xeh2ew4nqad5p9ddjfmp.jpg)
«Тюменская филармония генерирует свои идеи. Мы провели два конкурса нашего земляка Юрия Гуляева. И сейчас речь идет о том, что надо продолжать. Потому что Гуляев-то один, а нам нужны новые вокалисты, - говорит Светлана Чуева. - Очень важно, чтобы это была именно новая молодежь. А тогда на эти конкурсы прилетали люди из союзных республик, из-за рубежа».
Еще одним культурным взрывом стала относительно недавняя презентация, а точнее — возвращение тюменского симфонического оркестра. И сразу — на мировом уровне, коль скоро король рояля Денис Мацуев согласился представить новый оркестр публике. А ей и не пришлось долго объяснять, зачем все это. У современной сибирской столицы просто обязан быть свой культурный слой.
Продолжение следует.