Не добавив к классическому тексту ничего от себя, авторы постановки превратили «Макбета» в истерическую декламацию на фоне старинных витражей.
_Знаменитую трагедию Шекспира, основанную на истории реального шотландского короля Макбета и повествующую об опасности чрезмерной жажды власти, переосмыслил Кеннет Брана. Режиссер голливудского блокбастера «Тор» стал не только одним из постановщиков «Макбета», но и сыграл главную роль._
Проект Театр HD хорош тем, что предоставляет возможность увидеть мировой театр во всем его многообразии — искрящиеся легкие постановки в лондонском «Глобусе», кажется, лишенные режиссуры как таковой и построенные на импровизации, дизайнерская, ювелирная режиссура Грегори Дорана из Королевской Шекспировской Компании. Кеннет Брана совместно с Робом Эшфордом представили еще один вариант театра — более чем полностью замешанного на кинематографических приемах.
Режиссеры «Макбета», кажется, напрочь отрицают театральные условности. Даже место показов спектакля — не стилизованная сценическая площадка, а самая настоящая старинная церковь, собор Святого Петра в Манчестере. Высокие своды, витражи, сцена, представляющая собой своеобразный широкий коридор, в котором разворачивается основное действие. Зрители, расположенные по обе стороны от «коридора», защищены деревянными ограждениями от воды и грязи, которых в «Макбете» Браны-Эшфорда предостаточно.
Спектакль начинается с битвы под Форресом — под проливным дождем шотландские воины бьются на мечах, скользя по размокшей земле. В «Макбете» все серьезно: костюмы поражают нетеатральной, исторической достоверностью, под ногами у актеров самая настоящая грязь, а сверху на них действительно льются потоки воды. В нишах, внезапно открывшихся в одной из стен, выкрикивают свои пророчества три ведьмы с хорошо знакомой современному зрителю пластикой киношных зомби. Здесь кровь натуралистично растекается по одеждам убитых, на алтаре вспыхивает всамделишное пламя, время от времени кто-то из героев врезается в загородки, защищающие зрителей, заставляя вздрагивать передние ряды. «Мертвые» герои не могут позволить себе просто встать и покинуть место действия — их уносят волоком или на руках. Леди Макбет (Алекс Кингстон) трогает себя за грудь всякий раз, когда в ее тексте есть это слово, а в ключевой сцене с хождением во сне, отыгрывает лунатизм чуть ли не по медицинском учебнику.
Оба режиссера, увлекшись даже не сценографией — спецэффектами — напрочь выпустили из вида мотивации персонажей, проигнорировали возможность раскрасить шекспировский текст собственными интерпретациями, даже не по-своему, а вообще хоть как-то ответить на вопрос, о чем же эта история. В их творении много натурализма и тестостерона, но мало ответов на вопросы, почему тот или иной герой поступает тем или иным образом. Более того, все актеры в избытке используют крик — прием, пользующийся в театре ограниченной ценностью. Кажется, за весь спектакль, длящийся больше двух часов, ни один герой, кроме маленького мальчика, не сказал ни единой реплики даже не спокойным — просто негромким голосом. Не добавив к классическому тексту ничего от себя, авторы постановки превратили «Макбета» в истерическую декламацию на фоне старинных витражей.
Кажется, исторической реконструкцией на уровне воссоздания картинки Брана-Эшфорд увлечены не на шутку. И она у них получается на все сто. При чем здесь Шекспир — вопрос открытый.
