Опытом лечения острого коронарного синдрома делились накануне в Тюмени врачи из разных регионов России.
Опытом лечения острого коронарного синдрома делились накануне в Тюмени врачи из разных регионов России. В областном центре прошло выездное заседание экспертного совета по здравоохранению комитета Совета Федерации по социальной политике.
Гости региона узнали, как у нас борются с «грудной жабой». «Тюменская область во многом обгоняет Москву. Может, нам удастся, пользуясь таким примером, вслед за вами привнести что-то новое», — отметил руководитель первичного сосудистого центра городской клинической больницы № 51 Москвы Дмитрий Затейщиков.
На заседании он выступил с докладом, как сделать помощь больным более эффективной. «В нашей стране принято постоянно поливать себя грязью, ругать, что у нас все плохо. Наверное, это правильно, нужно критически относится к тому, что происходит вокруг. Некоторое время назад я побывал во Владимире, и там в музее есть стенд, посвященный социальной жизни в 19 веке, так тогда тоже ругали, как плохо построено здравоохранение, продолжительность жизни была на шесть лет меньше, чем в развитых станах Европы. За сто лет мы прошли колоссальный путь в медицине, в том числе в лечении сердечно-сосудистых заболеваний», — отметил Затейщиков.
Он добавил, что последние годы стало ясно, что в ведении больного с острым коронарным синдромом недостаточно быть хорошим врачом и работать в хорошей клинике, надо, чтобы вся логистическая структура была «подогнана» под конкретную задачу, а она заключается в том, чтобы как можно раньше открыть связанную с пораженным инфарктом артерию или не дать ей закрыться. Для этого скорая помощь должна привезти больного в стационар, где уже есть ангиографическая установка и нужные специалисты. И у больного есть только один вариант, что он попадет не туда — если он поедет сам,
«Во многих странах „самотек“ является одним из основных способов госпитализации. Я об этом много рассказывал до поры до времени. Как-то я попал в такую ситуацию: после командировки меня встречал водитель в аэропорту под Москвой, в разговоре выяснили, что он плохо себя чувствует — аппендицит. По дороге заехали в больницу, которая находилась на трассе. Я понимаю, что нужно делать, когда у человека острая боль, а этот человек просидел под дверью кабинета минут 40, пока я не догадался, что у меня в больнице есть знакомый. С этого момента стал более осторожно говорить о „самотеке“ в нашей стране, а потом узнал, что по крайней мере в Москве процент „самотека“ — это признак коррупционной составляющей в работе приемных отделений, и если главный врач видит, что цифра самотека превышает 6%, начинаются разные санкции. Я перестал с трибун говорить о „самотеке“. Зачем я веду такой длинный рассказ? Затем, что колоссальное количество фактов приходится учитывать в каждом регионе и каждом конкретном случае. Европейские рекомендации об этом говорят: каждый регион должен иметь свои правила, которые основаны на современном опыте. И это правильно — расстояния в Европе и у нас разные. Самым серьезным образом надо обращать внимание на то, чтобы больные к врачам поступали как можно раньше. Приведу шокирующую цифру — 50% людей погибает в первые 90 минут от начала заболевания. А это значит, если мы заставим наших пациентов обращаться раньше, мы успеем спасти им жизнь. Нужно вести работу с населением, чтобы они скорую вызывали своевременно. А нам нужно понять, почему они не обращаются при выраженных симптомах. Многие выбирают тактику „подождем, пока не убедимся“, кто-то связывает симптомы с другими заболеваниями, часть боится лишний раз потревожить врача. Кроме того, мы не ломаем стереотипы, не говорим: если ты молодой, если у тебя личный врач, то совершенно не значит, что у тебя не может быть инфаркта миокарда. Самая главная задача, которая стоит перед врачебным сообществом, — сделать так, чтобы каждый был информирован о симптомах острого коронарного синдрома, о правилах поведения при этом, о том, где находится ближайшая кардиологическая больница».
Для эффективного ведения пациента стационар, куда его привезут, должен быть включен в систему оказания помощи больным с острым коронарным синдромом. Есть биомаркеры, с помощью которых можно определить, случился уже инфаркт миокарда или нет, то есть все, кто встречается в своей практике с такими больными, должны уметь пользоваться биомаркерами. Они должны точно знать, когда, на какой час сделать анализ, сколько раз его повторять и как этот анализ интерпретировать. Больному должна выполняться коронарография. Важно, чтобы скорость оказания помощи от момента приезда скорой помощи в больницу до момента сдувания баллонов коронарной артерии не превышало 60 минут. Сегодня у российских врачей есть весь спектр лекарств, которые используются при остром коронарном синдроме, обязанность доктора сделать так, чтобы они были доступны для больных, которым больше всего показаны. Кроме того, если пациент бросает прием препаратов в течение первых 30 дней, в колоссальном числе случаев развиваются сердечно-сосудистые осложнения. Врач должен учитывать, сможет ли больной принимать лекарство после того, как покинет стационар.
Дмитрий Затейщиков отметил, что в борьбе с коронарным синдромом не все силы сосредоточены в руках врачей. Известно, что курение — это риск развития сердечно-сосудистых заболеваний, и государство должно принимать все усилия, чтобы страна как можно меньше курила, в том числе пассивно. «В тех странах, где были введены жесткие запреты на курение в общественных местах, в первый же год на 25% снижается число поступлений в блоки кардиореанимации больных с острым коронарным синдромом, то есть пассивное курение — это реальная угроза для всех».
Справка
_Острому коронарному синдрому относят нестабильную стенокардию и инфаркт миокарда. Острый коронарный синдром служит предварительным диагнозом, позволяет врачу определить порядок и неотложность выполнения диагностических и лечебных мероприятий._
