30 октября отмечается в нашей стране как День памяти жертв репрессий, имевших место в период 1930-1940-х и начала 1950-х годов.
Реабилитация
Принимая решение о пересмотре архивно-следственных дел в отношении граждан, осужденных по статье 58 Уголовного кодекса РСФСР и кодексов союзных республик (за контрреволюционные преступления — 14 составов), партийно-советское руководство не представляло масштабов политических репрессий.
Процесс реабилитации имел свои взлеты и падения. Первый его этап начался с 1953 года, сразу после смерти Сталина. Уже 24 марта первый заместитель председателя Совета министров СССР и одновременно глава объединенного МГБ и МВД маршал Берия направил в президиум ЦК КПСС письмо, в котором указал, что из 2 млн 526 тыс. 402 заключенных ГУЛАГа лишь 221 тыс. 435 являются «особо опасными государственными преступниками». В подавляющем большинстве, как было отмечено в письме, «заключенные не представляют для государства серьезной опасности».
28 марта 1953 года была объявлена широкая амнистия. Многочисленные лагеря покинули почти 1,2 млн заключенных. Но под эту амнистию не подпали осужденные по политическим мотивам.
После ареста и расстрела Берии и особенно после XX съезда КПСС (март 1956 года), осудившего «культ личности Сталина», начался этап персонального — по заявлениям родственников — пересмотра архивно-следственных дел в отношении граждан, арестованных органами НКВД в 1930-е годы.
Такой процесс был выигрышным для Первого секретаря ЦК КПСС Хрущева и его окружения. Их побудительные мотивы объяснялись не состраданием и покаянием (Хрущев, Молотов, Маленков, Ворошилов тоже подписывали расстрельные списки невиновных), а инстинктом идеологического сохранения: «Лучше это сделаем мы, чем вместо нас кто-то другой».
По официальным данным, с 1953 по 1961 год пересмотрены дела в отношении 737 тыс. 182 человек, что составило 19% от всего количества репрессированных по политическим мотивам. Оставались нерассмотренными дела 3 млн 116 тыс. 718 человек, или 80,9%.
Явно избирательный характер хрущевской реабилитации проявился в выборе жертв сталинского террора: преимущественно коммунисты — руководители партийных и советских органов, верные и послушные исполнители политики партии. К таковым относился Николай Немцов — первый председатель исполкома Тюменского совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов в 1918 году, расстрелянный через 20 лет в Москве по вымышленному обвинению в шпионаже.
Арифметика террора
Сейчас известно, что с 1918 по 1990 год по обвинению в государственных преступлениях осуждено 3 млн 853 тыс. 900 человек, из них 827 тыс. 995 приговорены к расстрелу. Особое место занимают два года — 1937-й и 1938-й. За этот период было осуждено судебными и внесудебными органами («тройка», особое совещание НКВД) по обвинениям политического характера 1 мон 345 тыс. человек, или 35% от общего их числа за период 1918—1990 гг.
Еще более впечатляющая картина по статистике приговоренных к смертной казни. Из 827 тыс. 995-ти расстрелянных за весь советский период, на 1937-1938 годы приходится 682 тыс. человек, или свыше 82%.
Эту кровавую статистику представил 2 августа 1992 года журналистам начальник отдела регистрации и архивных фондов Министерства безопасности РФ генерал-майор Краюшкин. Однако газеты и журналы различных общественно-политических направлений предпочли не публиковать этот материал. И только газета «Известия» от 3 августа 1992 года разместила под заголовком «НКВД — расстреливал, МБРФ — реабилитирует» подробную статистику террора.
«За нарушения социалистической законности»
С такой формулировкой признали по представлениям прокуратуры в партийные органы бывших руководителей территориальных органов НКВД и наиболее «усердных в выбивании признательных показаний» работников. Их исключали из КПСС и отправляли на пенсию.
В Тюмени к партийной ответственности привлекли начальников горотдела НКВД Николая Петрова (1936-1938), УМГБ по Тюменской области Сергея Соловьева (1950-1954), УВД Тюменского облисполкома Семёна Лысова и исполнителей расстрельных решений «тройки» УНКВД Омской области Скардина, Ляпцева, Акимова, Беречинова, Бурдина.
В выдаваемых родственникам свидетельствах о смерти сообщалось: «…умер в местах заключения от… стенокардии / диабета / туберкулеза…» Это санкционированное руководством КПСС вранье дорого обойдется потом в 1980—1990-е годы Коммунистической партии и ее идеологии…
В следственных делах расстрелянных в подвале здания горотдела НКВД на углу улиц Республики и Семакова места тайных захоронений не указывались. Но по требованию прокурора Тюменской области старшего советника юстиции Георгия Пономарева местное УКГБ, возглавляемое полковником Александром Северухиным, провело в июле 1960 года осмотр западной части Затюменского кладбища, отведенной исполкомом Тюменского горсовета для НКВД. Сторож кладбища Трофим Косков показал это место: «…в 150-200 метрах между асфальтовым заводом и комбинатом коммунальных предприятий, в 30-40 метрах от ж/д дороги, идущей от электростанции в сторону территории завода».
Сейчас здесь жилые корпуса улицы Полевой, 109.
Из бессрочной ссылки
В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 12 декабря 1956 года без пересмотра архивных дел были сняты все ограничения по спецпоселению репрессированных граждан по социальному («кулацкая ссылка» 1930-1933 годов) и национальному (депортации 1941-1945 годов немцев Поволжья, калмыков, чеченцев, ингушей, карачаровцев, балкарцев, крымских татар, греков, прибалтов) признакам.
В Тюменской области спецпоселенцев пересчитали в октябре 1949 года. Из проживавших тогда здесь 892 тыс. человек — 62 тыс. 497 ссыльных. Немцев — 24 тыс. 944, калмыков — 9 тыс. 241, литовцев — 1 тыс. 382, украинцев западных земель и Закарпатья — 3 тыс. 167, кулаков — 12 тыс. 958, репатриантов — 1 тыс. 475, бывших военнопленных Отечественной войны 1941-1945 годов — 4 тыс. 500, лиц, проживавших на оккупированной территории — 5 тыс. 500.
Когда спецпоселение отменили и спецкомендатуры МВД упразднили, официальных извинений и обещаний о компенсации причиненного материального и морального ущерба репрессированные граждане не услышали.
С 1962 года хрущевская реабилитация пошла на спад, а при Брежневе — фактически прекратилась. До 1986 года всего реабилитировано 157 тыс. 55 человек, или 4,1% от общего числа репрессированных. Оставались нереабилитированными 2 млн 959 тыс. 633 человека, или 76,8%.
Потрясение
С 1987 года, после десятилетий замалчивания, обмана и недосказанности, горбачевская гласность потребовала настоящей массовой реабилитации. Тогда многометровые очереди выстраивались не только в магазинах за мясом, колбасой и водкой (двумя годами раньше в стране объявили антиалкогольную компанию), но и перед газетными киосками. За журналами: «Дружба народов» — в нем роман Анатолия Рыбакова «Дети Арбата»; «Октябрь» — с повестью Анатолия Приставкина «Ночевала тучка золотая», «Новый мир», где публиковался прогремевший на Западе еще в 1974 году и запрещенный в СССР «Архипелаг ГУЛАГ» Александра Солженицына.
А еще «Огонёк», в котором печатались документальные очерки о казненных, но не реабилитированных соратниках Ленина — Троцком, Зиновьеве, Каменеве, Рыкове, Бухарине, Угланове… О расстреле в 1918 году в Екатеринбурге царской семьи Романовых. Про политическое убийство, инсценированное под уголовное, в январе 1948 года в Минске председателя Еврейского антифашистского комитета, Народного артиста СССР Соломона Михоэлса, за которое первого замминистра госбезопасности генерал-лейтенанта Цанаву наградили орденами Красного Знамени, а одного из исполнителей — полковника Шубнякова — орденом Красной Звезды. И о показательной казни в октябре 1950 года члена Политбюро ЦК ВКП (б), председателя Госплана и заместителя главы правительства Николая Вознесенского, предсовмина РСФСР Михаила Родионова и секретаря ЦК, организатора обороны Ленинграда Алексея Кузнецова.
Горбачев и его окружение рассчитывали ограничить реабилитацию партийным оправданием знаковых исторических деятелей. При этом горбачевская реабилитация обходила молчанием главное — покаяние партии перед обществом за все те события, которые происходили в стране с 1917 года: уничтожение духовенства и казачества, кровавое подавление крестьянских восстаний 1921 года, насильственную коллективизацию, «голодомор» 1932-1933 годов, депортацию народов в Сибирь, Казахстан и Среднюю Азию. Но в условиях гласности ограничить правду о массовом партийно-государственном терроре прежними административно-режимными мерами, умолчанием и обманом не удалось.
По приказу прокурора Тюменской области советника юстиции Валерия Багина была создана специальная группа по пересмотру архивно-следственных дел и реабилитации незаконно репрессированных граждан. Тогда же под свою ответственность начальник УКГБ по Тюменской области генерал-майор Василий Ефремов привлек отставных подполковников Юрия Белякова и Юрия Коршунова к составлению мартиролога (списка) тюменцев (юга и севера), расстрелянных в Тюмени, Тобольске, Ишиме, Ханты-Мансийске и Салехарде.
В 1999 году по инициативе редактора газеты «Тюменский курьер» Рафаэля Гольдберга при поддержке трех губернаторов: Леонида Рокецкого, Александра Филипенко, Юрия Неелова, мэра Тюмени Степана Киричука и депутата Тюменской областной думы Николая Мамонтова издана «Книга расстрелянных» в трех томах.
В местах расстрелов и захоронений установлены памятные знаки. Над бывшим расстрельным подвалом НКВД — камень с надписью: «Здесь в 1937—1938 годах проводились массовые расстрелы безвинных. Никогда больше» (ул. Семакова, 18, библиотечно-информационный комплекс ТюмГУ). А на территории бывшего Затюменского кладбища (ул. Полевая, 109) воздвигнута расстрельно-лагерная стена из кирпичей с подвальной решеткой от разрушенного здания бывшего горотдела НКВД. И та же надпись «Никогда больше» на трех языках — русском, татарском и латинском.
Одновременно с пересмотром дел из архивов КГБ — ФСБ изучались учетные материалы на спецпоселенцев, хранящиеся в УМВД по Тюменской области. Рассмотрено 52 тыс. 370 заявлений, по ним выдано 21 тыс. 630 справок о реабилитации. В основном — детям ссыльных, кому в неволе исполнилось 16 лет. Они тоже были ограничены в правах, поэтому обоснованно считаются пострадавшими от политических репрессий. А их родители ушли из жизни, не дождавшись очистительной реабилитации.
Считается, что реабилитация осужденных по политическим мотивам граждан завершена в 2000 году. По персонифицированному учету ФСБ реабилитировано 2 млн 438 тыс. человек, или 63,3%. В Тюменской области, включая Югру и Ямал, около 22 тыс. Остались нереабилитированными около полутора миллионов, или 36,7%. Основу такой категории составляют пособники немецко-фашистских оккупантов, участники послевоенных националистических бандформирований и репрессированные в 1930—1940-е годы руководители органов ОГПУ-НКВД-МГБ, такие как Ягода, Ежов, Фриновский, Берия, Абакумов и другие организаторы массовых репрессий. Все они проходили по 58 статье УК РСФСР как государственные преступники.
Понятно потрясение, которое испытал президент РФ Владимир Путин при посещении 30 октября 2007 года, в День памяти жертв политических репрессий, Бутовского полигона НКВД. В этом месте погребено более 40 тыс. безвинно расстрелянных людей.
«…Для нас, — сказал тогда глава государства, — это особая трагедия. Масштаб ее колоссален, — сосланы, расстреляны десятки тысяч, миллионы граждан. Уничтожались наиболее эффективные люди, цвет нации. Мы до сих пор ощущаем эту трагедию на себе. Нам надо многое сделать, чтобы эта трагедия не забывалась…»
За годы, прошедшие после горбачевской и ельцинской реабилитации, изменилась страна. Выросло новое поколение, не осознавшее еще в полной мере правовую (юридическую) и нравственную (покаяние) значимость длительного во времени процесса реабилитации. Не представляющее пока — в силу своей молодости и кажущейся бесконечности жизни — простоту и легкость возбуждения в обществе зависти, подозрительности, ненависти и страха.
Фото: gorod-t.info
