В проекте «Необычные дома Тюмени» рассказываем об истории их строительства, архитектурных фишках, выслушиваем мнения жильцов.
Гуляя по улице Республики неподалёку от моста Влюблённых можно заметить дом с необычным фасадом. Он как будто весь состоит из арок. Балконы причём есть только у двух верхних этажей. Зато нижняя часть украшена различными узорами. Ничего подобного в городе больше нет. А ведь планировали построить обычную типовую пятиэтажку…
Путаница с адресом
Адрес у дома тоже необычный, а точнее двойной. Если найти этот дом в поисковом сервисе, то везде будет указано сразу два адреса: ул. Красина, 8 и ул. Республики, 10. Многоквартирник стоит на пересечении этих улиц. Пролить свет на ситуацию нам помог местный житель Константин Мстиславович Гурьев. В этом доме он живёт со дня основания. То есть с декабря 1990 года.
«Основная масса новосёлов заехала в первый месяц. Продолжали въезжать люди ещё в январе-феврале 1991 года. Первоначально у нас такой адрес и был — Красина, 8 и Республики, 10. Потом, когда стали ставить здание Красина, 10, началась путаница. Сейчас официально в паспорте у нас у всех написано Республики, 10, но, например, договор с тем же „Ростелекомом“ я заключил раньше. В итоге, когда звоню и говорю, что я с Республики, 10, мне отвечают: „Нет, вы с Красина, 8“. Вот такая история», — рассказывает Константин Мстиславович.
Константин Гурьев
Дом для своих
Кстати, Гурьев — не самый обычный житель этого дома. Он является кандидатом исторических наук, в своё время был деканом исторического факультета Тюменского государственного университета, вёл итоговую программу на телеканале «Ладья», а сейчас пишет политические романы-расследования. Но нас большего всего интересует его принадлежность к опорному вузу региона. Потому что этот дом был построен университетом за свой счёт. Тогда это называлось хозспособ.
«Строительством этого дома решали очень важную проблему в те времена. Не знаю, как сейчас, но тогда существовал законный порядок предоставления дополнительной жилплощади ученым, кандидатам наук
По нормам тех времён 10 процентов площадей мы должны были отдать городу. Но опять-таки поскольку решалась глобальная проблема, было достигнуто следующее соглашение. Организация подавала заявку, удовлетворял её университет. Таким образом город как бы снимал с себя проблему, университет получал возможность каких-то организационных решений.
Приведу наглядный пример. Наш дом в 90-м году был единственным в Тюмени, в котором во всех 50-ти квартирах изначально установили городской телефон. И секрет был очень прост. Одну из квартир передали городской телефонной станции, то есть ГТС улучшил жилищные условия одного из своих сотрудников, университет получил 50 телефонных номеров, что тогда было невероятно", — вспоминает Константин Мстиславович.
Как получить добро на индивидуальность
Раньше на месте этого дома стоял дом братьев Шадриных, которые были купцами. Двухэтажный деревянный коттедж снесли перед самым строительством профессорского дома. На углу улиц Ленина и Красина, где сейчас семиэтажный дом, находилось два двухэтажных кирпичных здания. Всё это пространство освобождали студенты исторического факультета. А позже на этом месте развернулся строительный оперативный штаб. Тут находились прорабы, мастера, склады инвентаря. Но началось всё с проекта, который создал архитектор «Гражданпроекта» Геннадий Павлович Бардаков.
Геннадий Бардаков
«История довольно простая. В 1985 году я был руководителем группы в «Гражданпроекте». Пришло задание — в этом месте поставить пятиэтажный дом 86-й серии. Мне сразу не понравилось. Центр города, типовуха. Думаю, что же сделать? Начинаю смотреть фото, а там в тысячном масштабе съёмка. Я и сдвинул на один миллиметр границы будущего дома. Получилось, что они выходят за красную линию, а это категорически запрещено.
Прихожу к главному архитектору, тогда это был Анисимов. Показываю и говорю: «Безобразие! За красную линию!» Он так хитро-хитро посмотрел на меня и говорит: «Что? Не хочешь типовуху делать в центре?» И засмеялся. Я ответил искренне, что не хочу. Он дал добро на индивидуальную вставку.
Но это нужно было доказать. В это время у нас в «Гражданпроекте» два архитектора делали проект зоны охраны центра города. Я к ним пришёл и попросил написать письмо официальное, что в этом месте нельзя строить здания выше четырёх этажей. Их заключение я тоже приложил к делу. Понимаете, чисто психологически восприятие зданий выше четырёх этажей начинает давить. Поэтому нам хорошо ходить по историческому центру нашего города. Он на нас не давит. Он соответствует нашим пропорциям.
В итоге мне сказали, что хорошо, вставка пусть будет индивидуальная, но 86-я серия так и остаётся. Анисимов тогда дал добро на корректировку типового проекта. Я просто одну комнату выдвинул и арочки сделал. Получилось, что у меня на одну сторону идут балконы третьего и четвёртого этажей. То, что это типовая 86-я серия, отчётливо видно с внутренней стороны дома", — говорит Геннадий Павлович.
От нарисованного на картинке не осталось и следа
Действительно, если заглянуть внутрь двора, то дом уже не такой необычный и красивый. Балконы нижних двух этажей выходят внутрь. Стены украшены только бетонной плиткой, в то время как на фасаде присутствует и керамическая. А внутри подъездов отчётливо видно, что проект типовой — классические лестничные площадки.
Кстати, арки архитектор придумал не спонтанно. Он тогда жил в Тарманах и ездил по мосту Челюскинцев на автобусе. И каждый раз ему открывался вид на гостиный двор с арками, в котором сейчас находятся областной военный комиссариат и институт культуры. Так ему пришла в голову идея продлить этот элемент, чтобы всё сочеталось. Для этого надо было совместить современное и старое и применить штукатурку на фасаде первых двух этажей. Но всё это приходилось отстаивать.
«У нас в то время мокрые процессы на строительстве были запрещены. Я внимательно изучил нормы и нашёл маленькое отступление, что в случае примыкания и прочее можно-таки использовать частично штукатурку. Доказал. Потом началось строительство. И у меня накопилась толстая папка по авторскому надзору, — продолжает рассказ Бардаков. — Например, когда два этажа сделали, я пришёл на стройку, пустил отвес, а там на 11 сантиметров отклонение. Они его потом за счёт штукатурки выровняли. Я написал приказ о запрещении финансирования. Меня тогдашний ректор университета Геннадий Филиппович Куцев вызвал и начал орать. Я ему сказал, что отклонение на 11 сантиметров. Мол, вы понимаете, что это значит? Приглашайте ваших, пойдёмте на место смотреть. Посмотрели. Теперь Куцев уже на своего прораба обрушился. А про штукатурку и говорить нечего. Что они там вытворяли.
В общем, я этот дом обхожу. Не нравится мне. Качество безобразное. То есть если бетонную плитку делать качественно со швами, с расшивочкой и прочее, то смотрелось бы лучше. По низу предполагалось, что тоже будет плитка, а не штукатурка, карманы для цветников должны были быть пониже, чтобы клумбы сами нарастали. Остекление предполагалось одинаковое. От того, что я нарисовал, ничего не осталось. Сейчас хвалят, но я-то знаю, как оно должно было быть. А когда его на градосовет выставили, на меня архитекторы обрушились с критикой. Мол, дом не соответствует времени, слишком архаичен".
Архитектора даже не пригласили на окончание строительства. Ибо он два раза останавливал ход работ. Конечно, понять его можно. Геннадий Павлович хотел, чтобы декоративные элементы фасада перекликались с украшениями соседних купеческих домов, которые стоят по сей день. Задумка была хорошей. И в итоге родилось что-то уникальное.
Дом сразу получил негласное название — профессорский. Кто-то называл его университетским. Не сложно догадаться почему. Значительная часть тех, кто въехал в этот дом, проживали в общежитии ТюмГУ, были молодыми специалистами вуза. Они приезжали из других городов, заканчивали там аспирантуру, а продолжали преподавательскую и научную работу уже в Тюмени.
Проблемы крыши и водостока
На сегодня здесь продаётся одна квартира площадью 79 квадратных метров. В ней четыре комнаты. Стоит она 5 миллионов 400 тысяч рублей. Всего в доме две двухкомнатные квартиры, а в основном трёх- и четырёхкомнатные. Однушек нет вообще. Первый, второй, пятый и шестой подъезды однотипные. Третий и четвёртый — отличаются. Потому что здесь стоит арка для проезда транспорта, где по идее должны были быть расположены две квартиры.
Сейчас за счёт программы «Капитальный ремонт» в доме идёт ремонт крыши. Первоначально она была плоской. Кстати, доставляла много хлопот жильцам. Поскольку не было контроля, через подъезды на кровлю пробирались молодые люди и любили с баночкой пива любоваться закатами. Это как раз было время, когда начинали работать ларьки с зарубежными слабоалкогольными напитками. И вот бутылки из-под спиртного молодёжь бросала в водосточные трубы, которые в итоге засорялись. Поэтому после дождей часто заливало крышу. Сейчас выходы наверх закрыты. Но всё равно было принято решение обновить в первую очередь крышу. С чем не согласен архитектор этого дома.
«Я смотрю, они водосточные трубы не собираются делать. Организованный водосток обязательно нужен. Опять-таки со мной не согласовали возведение такой кровли. Здесь я неподалёку тоже строил общежитие с плоской крышей. Ее потом поменяли на скатную. Сосулька упала и сломала парню ключицу. Ко мне пришел следователь и сказал, что это из-за моего проекта так неудачно упала сосулька. А я ему показал свои чертежи с плоской кровлей и внутренним водостоком. Сосулек там быть не может. Здесь та же самая история может повториться», — делится своим мнением Геннадий Бардаков.
Ремонт кровли ещё не закончен. Возможно, там и предусмотрена единая система водоотведения. Тогда таких печальных историй с упавшими сосульками не повторится. Вообще у дома за всю его жизнь не было каких-то страшных коммунальных скандалов.
Раньше здесь был рай
Жильцы тоже помнят лишь хорошее. Например, первое время на улице Красина было очень много деревьев. Окна первого и второго этажей были полностью закрыты от солнечного света. Даже летом лучи не могли пробиться. А ещё считалось, что дом стоит на окраине города. Можно сказать, что это был спальный микрорайон.
«Когда мы сюда заехали, дочь была маленькой. Мы с ней вечерами выходили гулять по улице Республики. Шли до берега, тогда набережной и в помине не было. По Ленина спокойно возвращались. И по дороге встречали от силы 10 машин. Сейчас мы с вами выйдем и будем кричать друг другу, потому что автомобилей огромное количество. Но, знаете, до переезда мы жили на улице Челюскинцев. И там была дорога от товарной станции до речпорта, тяжело гружёные машины ходили круглосуточно. Переехав сюда, ощутили рай.
Сейчас с марта опять будут «реветь» и по Республике, и по Ленина мотоциклы. Но, честно говоря, мне всё равно здесь жить нравится. Очень хорошая транспортная схема. На автобусе можно уехать куда угодно. Так что переезжать не планирую", — резюмирует Константин Мстиславович.
Действительно, если не брать в расчет обилие машин и шум от движения транспорта, дом расположен удачно. Центр города, до набережной минута ходьбы, бесплатный вид на городские салюты, удобная транспортная развязка и, как бонус, приятные интеллигентные соседи. Всё-таки дом профессорский.
Еще по теме
«Мы рискнули»! Как строили дом на берегу искусственного озера в Тюмени
