К действующим блокбастерам тюменского драмтеатра смело можно причислить постановку «Мой блистательный развод» по пьесе ирландского драматурга Джеральдины Эрон в исполнении Кристины Тихоновой.
Она и выступивший постановщиком Александр Тихонов два года назад рискнули и представили зрителям не вполне привычный формат — моноспектакль, театральный монолог, стендап-спектакль, назовите как угодно. В минувшие выходные артистка вышла на сцену арт-кафе «разводиться» в 38-й раз. О суевериях, стендапе для драматической артистки и театре как психотерапии Кристина Тихонова рассказала журналистам.
— Скажите, насколько вы как артистка суеверны? Не было опасений играть в постановке про развод?
— Поскольку ставил мой муж, и мы в браке уже 20 лет счастливы, то мне показалось: если что-то случится — то как-то у обоих. Поэтому мы поговорили и решили, что все будет в порядке. Тем более, наш спектакль заканчивается вполне благополучно. Все живы, здоровы и даже счастливы. Так что особо не верю в приметы.
— Спектакль появился весной 2024 года. Вы за это время как-то изменили свое отношение к героине?
— Мою Анжелу я полюбила сразу. Она удивительная женщина. Такой собирательный образ всех женщин, которые… ну… пускаются во все тяжкие, что называется. Я и сама отчаянный человек в жизни.
Отношения я не меняла. Но мы ее с Сашей переработали, адаптировали для нашей публики, потому что все-таки она написана английским автором. Там, к примеру, шутки были не очень понятные.
Более того, я к каждому спектаклю готовлюсь: сажусь и смотрю рилсы чудесных женщин, которые советуют, что надо делать в тяжелых женских ситуациях. Что-то запоминаю и привношу в спектакль. Если взять двухлетнюю давность — остались только ситуации в целом, а текст внутри меняется. Утром в газете — вечером в куплете, вот примерно так.
— А вы со зрителями разговариваете?
— Есть моменты, когда я это делаю, но мне удобнее разговаривать так: сначала я говорю полтора часа, а потом зрители говорят со мной. Мне приятно, что кто-то хочет со мной поговорить, поделиться, прямо во время спектакля что-то сказать или спросить. Но, должна сказать, там есть ситуации, когда нельзя останавливаться. А так, поскольку мы сразу задали форму стендапа, у меня есть реакция зала, я ее слышу, на нее реагирую. Они меня смешат, и я тоже могу остановиться, засмеяться, извиниться и начать сцену сначала — потому что не собралась.
— За последнее время ваш театр часто обращается к стендап-комедии. Это следование моде?
— Не могу сказать… Мы прочли пьесу, она написана монологом, но это драматический спектакль. Я знаю несколько театров, где он идет на малых сценах, там кроме главной героини появляются второстепенные герои. То есть это полноценные спектакли.
Но нам, когда мы с Сергеем (Осинцевым. — Прим. ред.) это придумывали, был интересен формат кафе, когда зритель свободен в реакциях, когда ему весело. Поэтому появился стендап, дописались какие-то фразы. Но, должна сказать, это очень сложный жанр для драматического артиста.
Мы же как умеем? Выучили, отрепетировали три месяца — и потом работаем в заданных рамках. А здесь спектакль каждый раз разный, потому что ты не знаешь, чего ждать, что приключится. Не могу сказать, что это мода — но появившись, спектакль имеет спрос, реакцию зрителя. Людям интересно.
Конечно, это не стендап в чистом виде. В стендапе, перед сценой, я работаю как артистка Кристина, в спектакль ухожу как героиня Анжела.
И потом, в спектакле есть очень грустные моменты. Я не могу сказать, что он гомерически смешной на протяжении всех полутора часов. Порой героиню становится по-человечески очень жалко. Ее искренние, где-то нелепые попытки взбодриться, вернуть любовь — это не набор шуток. Мы вместе с залом трудимся, думаем. Особенно ближе к финалу, где есть очень грустные места. Для меня грустные. И я слышу в зале паузу — гробовую тишину. Или всхлипы. То есть это спектакль в большей степени…
— Вы сказали, что спектакль затратный. Вам до сих пор хватает сил его играть?
— Пока я играю его в удовольствие, но это нервно для меня каждый раз. Я каждый раз собираюсь. Я вот пришла с папкой, потому что перед началом повторяю текст, боюсь его забыть, выйди далеко за рамки. Если учесть, что у меня нет партнеров, я вообще могу говорить что угодно, ведь никто не знает, «как правильно». Как я сказала: так и правильно (улыбается). Но мне важно донести мысль автора и мысль режиссера. Этим спектакль и отличается от стендапа.
На сколько хватит меня — морально и физически — не знаю. Ведь постановка и физически очень затратная. Но это важный новый опыт и по-прежнему большое удовольствие для меня.
— А вам хотелось бы пойти вглубь жанра, что-то свое написать?
— Написать — это уже другая профессия, мне кажется. Но с другой стороны… Вот вышел спектакль «Мой дедушка был вишней». Текст для стендапа в одной из сцен актриса Евгения Казакова написала сама. Я говорю: «Женя, ну ты герой». У нее есть сын возраста сына ее героини в постановке, и она четко про него написала. Не знаю, может быть, если какие-то мысли меня посетят, я бы что-то записывала. Но это должна быть тема, которая меня волнует. А пока мне достаточно тех героинь, через которых я могу высказываться на сцене.
— Режиссер по-прежнему контролирует, что происходит в спектакле?
— Раз в три-четыре спектакля он приходит. Бывает, делаем репетиционные прогоны, где-то что-то меняем. Ведь артистку в самостоятельное плавание отпускать нельзя! Потому что спектакль «широкий», я в нем начинаю сама с собой радоваться, и какие-то тонкие, важные моменты могут пропасть.
Саша может сказать: «Я тебя предупреждать не буду, что я в зале». Но я вижу всех, вижу, что он сидит, у него открыт блокнотик или телефон, где он отмечает и то, что хорошо, и то, что плохо. И я начинаю нервничать. А потом мы какие-то кусочки репетируем.
— Вы понимаете, какие зрители к вам приходят?
— Девчонки приходят компаниями, хохочут. Пару раз отмечали развод! Девичники отмечают.
Мужчинам по-разному откликается. Но порой они тоже начинают хохотать и толкать спутницу: «Ну посмотри, ну посмотри!» Я это вижу, и мне эта часть очень смешна.
Приходят и по нескольку раз. В книге отзывов пишут: «были третий раз», «были четвертый раз», «приехали специально из Нижневартовска». Это круто и очень приятно!
— А вам сложно перестроиться с больших драматических постановок на камерные и комедийные?
— Это с опытом приходит: заканчиваешь спектакль и после поклона возвращаешься в жизнь. Иначе, играя такие спектакли, как «Дом Бернарды Альбы» или «Анна Франк», можно просто сойти с ума.
К счастью, на сегодня у меня есть два спектакля-антистресса. Это как раз «Альба» и «Развод». На первом у меня есть возможность громко кричать и всех бить. На втором — расслабиться через смех и юмор. Такая психотерапия. Театротерапия. И я жду всегда — и тот, и другой.
Не пропустите недавнюю премьеру театра «Вишневый сад». А еще будем следить за новостями из Омска, где 20 июня вручат «Золотые маски». Тюменский спектакль «Бег» по Булгакову — заявлен в одной из основных номинаций.
