Dipol FM | 105,6 fm

Народный учитель России Анатолий Кугаевский: Наверное, самые ценные поздравления с новым званием — от тех, кого учил

"Если удается сделать что-то такое, от чего дети получают серьезный результат, в частности вот в математике, а потом и в жизни, это дает огромное удовольствие. Понимаешь, что еще одна мечта осуществилась. Очередная", - говорит он.

_Учитель математики Физико-математической школы Тюменской области Анатолий Анатольевич Кугаевский шутливо грозит кулаком галдящим детям, еще остававшимся в кабинете после урока, чтобы мы могли поговорить. Анатолий Анатольевич — и мой учитель математики тоже. Между нашей параллелью и нынешними его учениками разница в несколько десятков лет. «Я окончила школу в 1996 году», — говорю я им. «Ого!.. — реагируют дети, похоже, не веря, что до 2000-х на Земле уже была жизнь. — А где можно будет увидеть интервью?» Поводом для встречи послужила в общем-то формальность — Анатолий Кугаевский в начале сентября удостоен звания «Народный учитель России» — второе такое звание в регионе. Формальный потому, что мы, ученики, давно наградили замечательных учителей, учивших нас, всеми возможными званиями. Зато появился повод встретиться и задать вопросы, не относящиеся к задачкам. Жаль, что разговор получился коротким, Анатолия Анатольевича ждали на совещании. Но он успел рассказать, как его нынешние одиннадцатиклассники в условиях пандемии и дикой жары этого лета сумели показать блестящий результат на ЕГЭ, чем тюменская физматшкола напоминает ему гимназию имени Н. Д. Лицмана в Тобольске и как изменились дети за последние тридцать лет._

_Всем любимым учителям в преддверии Дня учителя посвящается._

— Анатолий Анатольевич, было у вас в детстве увлечение, игра, от которой дух захватывало?

—Я учился за Полярным кругом. Поселок Самбург, Пуровский район, триста с лишним километров от Тарко-Сале. Практически единственным развлечением для нас был футбол — в любое время года. Это да! Или хоккей зимой. Замерзшую реку сами расчищали от снега и гоняли. А лучше всего, конечно, — зимой после школы встать на лыжи и уйти в лес. Я начал ходить класса с седьмого. Там было хорошо. На куропаток охотился. Это занимало все свободное время, кроме вечернего, когда надо было уроки делать.

— Скажите, вот тот восторг, предвкушение, как в детстве от футбола, сейчас в чем-то проявляется, сохраняется?

— Конечно. От достижения целей, к которым стремишься — ощущение то же самое, как когда бежишь к воротам и забиваешь гол. Если удается сделать что-то такое, от чего дети получают серьезный результат, в частности вот в математике, а потом и в жизни, это дает огромное удовольствие. Понимаешь, что еще одна мечта осуществилась. Очередная. Да, пока идешь к этой мечте, жизнь пролетает. А дети радуют, значит, все правильно делаешь.

Народный учитель России Анатолий Кугаевский: Наверное, самые ценные поздравления с новым званием — от тех, кого учил

— Последний результат, который, быть может, для вас был неожиданным?

— Вот, например, этой весной в условиях пандемии семеро моих одиннадцатиклассников вышли на всероссийскую олимпиаду по математике и по результатам в соответствии с распоряжением Министерства образования стали ее призерами. Я был уверен, что пятеро точно вышли бы, а тут семь. Плюсом четверо отличились во всероссийской олимпиаде по экономике.

А ведь некоторые дети очень долго к этому шли, много работали, преодолевали трудности. И вот результат — призеры Всероссийской олимпиады. Я допускал, что у некоторых из них это могло не получиться, потому что год был тяжелый. Но все получилось. Это была приятная неожиданность в том числе и для меня.

— В пандемию сложнее было заниматься с психологической точки зрения?

— Было сложно, конечно. Но собственно курс подготовки к экзаменам любого уровня мы закончили с ними еще до декабря. Поэтому второе полугодие было про запас — на повторение учебного материала и индивидуальную работу. Вот и все.

Волнение, безусловно, было, потому что ЕГЭ перенесли на июль, а мы все понимаем, что это самый жаркий месяц. Опасения насчет погоды подтвердились. Они писали математику в 36-градусную жару, сидели в кабинете в духоте 3 часа 55 минут. Выручали качественные знания, которые в них закладывались изо дня в день с седьмого класса. Выходили чуть не падали, но отработали по максимуму — аккуратно, правильно — и пришли к своей цели. Потому что шестерым в такой обстановке получить сто баллов — это конечно, результат!

Сам я рассчитывал на десять стобалльных результатов. А, как говорится, девяносто девять баллов — не сто. Это было объяснимо, все-таки и усталость накопилась, и в условиях, обусловленных пандемией, ослабнет стремление к победе. Но благодаря труду и индивидуальной работе мы смогли добиться результата. Молодцы, гордость за выпускников переполняет!

— Вы уже 31 год учите. С чем вы в 1989 году в сентябре шли к детям на урок?

— Да, 32-й год пошел. Я приехал работать в свой поселок Самбург, куда обещал вернуться после учебы в Тобольском пединституте. Там мне сразу же дали полную нагрузку по математике, а еще информатику и физику в старших классах. Это надо было изловчиться и изготовить самому все приборы по физике, потому что в школе их фактически не было.

Информатику мы вовсе учили по книжкам —ни одного компьютера не было — программы писали в тетрадках.


Поэтому я даже испугаться не успел. Но я ехал в родную школу, из которой сам вышел, поэтому единственная тревога была: как примут меня мои бывшие учителя, а теперь коллеги?

А дети — это просто дети. Я на педпрактике всякое видел, с разными детьми работал, многое мы с ними вместе успели сделать. И они все понимали меня. Поэтому детей-то бояться было нечего. А встреча с собственными учителями была волнительной, да.

— Могло случиться так, что вы бы выбрали другую профессию?

— Думаю, нет. Я уже многим об этом говорил, скажу еще раз: когда я сам учился в школе, математики у нас менялись практически каждый год. И я понимал, что это не очень хорошо, потому что математика — один из основных предметов в школе, особенно учитывая практическую подготовку, которую трудно пройти самостоятельно. За год ребенок только привыкает к преподавателю, начинает его понимать, учится с ним работать и делать какие-то выводы, а на следующий год — все по новой. И я себе сказал: наверное, надо сделать так, чтобы такого не было, чтобы те, кого я буду учить, видели меня с пятого класса по одиннадцатый. К слову, я общаюсь до сих пор со всеми своими выпускниками. Отношения «учитель — ученик» переросли во что-то большее. Мы теперь друзья.

— Общаетесь с самыми первыми учениками?

— В течение двух дней после того, как стало известно о звании, я только и отвечал на их сообщения. Это, наверное, самые ценные поздравления — от тех, кого учил. Причем самые первые — от моего первого выпуска в тобольской гимназии — от «вэшек». Вот только вышел указ, я после уроков поехал на дачу, надо было овощи убирать, и посыпались сообщения, буквально от всего класса. А потом уж «бэшки» начали сыпать! Каждый день звонили — кто-то узнавал позже, кто-то был далеко — в других городах, странах. Например, Дима Тимошин, который должен был заканчивать в 1996 году, но после восьмого класса уехал в США, тоже написал письмо поздравительное. Узнал, оказывается.

Учителя гимназии в Тобольске узнали буквально сразу. Сын Нины Прокопьевны Махмутовой, моей коллеги по этой школе, как раз находился на совещании, где губернатор об этом объявил. И сразу послал сообщение маме. Нина Прокопьевна — коллегам. И посыпалось — от учителей гимназии, от детей, родителей. Как давай писать в чате! Это, конечно, да…

— Вот вы пришли на урок в 1989-м и сегодня. Скажите, какое самое крупное изменение в вас за это время произошло?

— Все просто — я стал мудрее. Многому учился у коллег в гимназии и физико-математической школе, где работаю сейчас. Углубился в предмет, в том числе с помощью своего давнего друга Дмитрия Юрьевича Кузнецова, ныне преподавателя филиала ВШЭ в Нижнем Новгороде. А теперь и он с удовольствием общается с учениками школы. И это, наверное, самое главное, потому что детям, которые прицельно поступают в нашу физматшколу, конечно требуется более серьезная подготовка, чем в обычной школе, при всем уважении к работе коллег-учителей. Вообще я всегда был уверен в себе. Считаю это неплохим качеством. Оно помогло многое понять и многое преодолеть.

— А навыки общения с детьми как-то изменились?

— Думаю, нет. Ну, а как? В любом случае я всегда понимал, что, научившись общаться с людьми вообще, могу зайти в любой класс, не важно, управляемый, неуправляемый, и работать… Кстати, когда я пришел в тобольскую школу № 10, будущую гимназию, ее директор Николай Дмитриевич Лицман сказал: «Даю тебе класс, который никто не берет». Это как раз класс «В», где учились Лариса Куликова, Дима Тимошин, Виталька Гребнев. Ну я вошел, и все, больше не вышел.

Народный учитель России Анатолий Кугаевский: Наверное, самые ценные поздравления с новым званием — от тех, кого учил

— Они не обидятся на «больше никто не берет»?

— Не должны. Там действительно были дети, которым сложно приходилось вместе. Несовместимость характеров, разный материальный уровень семей. Конечно, всем было тяжело тогда, и родителям, и детям. Но общее дело, которое мы начали делать, сплотило нас. И отношения наладились, мы стали близкими по духу людьми. Вот до сих пор и общаемся.

Этот мой первый класс… Они до сих пор реагируют на все прятные моменты в моей жизни. Пишут, звонят, радуются вместе со мной. Мы до сих пор одно целое.


— Если сравнивать ваших первых учеников и нынешних детей, отличаются ли их способности к математике, логическому мышлению?

— Если учитывать, что и тогда — в математическом классе, и сейчас — в физматшколе — дети хотели углубляться в математику, то в принципе ситуация одна и та же: горящие глаза, желание серьезно заниматься делом и внимание к словам учителя. Вот это осталось прежним. Какие-то другие моменты, о которых многие говорят — новые игрушки, гаджеты — не влияют так серьезно, потому что тогда тоже были свои игрушки. И у тех, и у других — желание научиться. А если дети хотят научиться, а учитель может эти знания им дать, то они сработаются всегда.

— О нынешнем поколении говорят, в частности, что оно очень не похоже на предыдущее, потому что у них другие возможности для развития, которых у прежних не было. Вы видите у ваших учеников какие-то отличия, которые, быть может, вас удивляют?

— Пожалуй, у нынешних больше возможностей самостоятельно найти уникальный материал по математике. Сейчас выставляется очень много интересных задач, сложных тем, доступны материалы от преподавателей, которые сами выросли на всероссийских олимпиадах. А раньше подобную информацию если и можно было добыть, то или у своего учителя, или из книги, которая есть у того же учителя.

— Нынешние вас в тупик чем-нибудь ставят?

— Мы только начали работать. Пока, за время, прошедшее с начала учебного года, не смогли поставить. Но, думаю, им еще представятся случаи. Они растут, чему-то учатся, определяют границы в отношениях.

А если я от учеников что-то требую, они же тоже вправе требовать чего-то от меня. Ведь это работает в обе стороны, и всегда было так.


— Ваша бывшая ученица попросила узнать у вас, до сих пор считаете, что гуманитарии — это несостоявшиеся математики?

— Вообще говоря, думаю, что гуманитарии и математики — это две параллельные линии, которые, к счастью, в математике такое бывает, иногда пересекаются. Потому что мы идем к одной и той же цели — дать развитие человеку. Есть русский язык, есть математический язык. Но владея математическим языком, не уметь четко сформулировать задачу по математике — для меня недостаток. Наши дети это знают. Соответственно связка математиков и гуманитариев важна. А еще скажу, что для меня русский язык — наука точная, просто в нем исключений немножко больше, чем в математике.

— А верите, что осознанный выбор профессии можно сделать еще в школе?

— Можно. Хотя смотря как школа занимается этим вопросом. Если просто сидеть в классе, никуда не выходить, то очень сложно понять, в чем особенность той или иной профессии и насколько это подходит ребенку.

Но вот взять моих нынешних выпускников. Некоторые из них увлеклись экономикой еще в седьмом классе. И сейчас они поступили на экономический факультет в Высшую школу экономики. То есть сделали осознанный выбор уже тогда.

Еще полкласса сейчас учатся в Санкт-Петербургском госуниверситете. Они тоже осознанно шли к этому с седьмого класса. Один выпускник выбрал физику. Он поступил в МФТИ, чтобы и дальше уже профессионально заниматься этой наукой. Практически каждый ребенок из этого класса увидел себя в выбранном направлении с довольно раннего возраста.

Скажу так: наверное, таких процентов восемьдесят пять. Это, я считаю, много.

— Мне кажется, это потому, что вам высоко мотивированные дети чаще всего попадаются. А не те, кто, даже окончив вуз, по-прежнему не знают, кем хотят стать, когда вырастут.

— Ну-у да. С этим я согласен. Поэтому я и говорю о нашей школе. У нас это так происходит. К счастью, наверное. Потому что детям с такой целенаправленной подготовкой потом будет легче найти свое место в жизни.

— У кого вы сами учились? Кого бы вы выделили?

— Это моя первая учительница Мария Васильевна Живайкина, Заслуженный учитель Российской Федерации. Ее уже нет с нами. Она учила меня с нулевого по третий класс. Потом, к сожалению, от нас уехала.

Еще одна учительница Вита Ивановна Лошкарева, талантливый педагог. Она мне привила любовь к своим предметам — русскому языку и литературе. Кстати, все годы, пока у нее учился, я стремился помочь ей в том, что касалось развития класса по этим предметам. Я много читал, особенно в школьные годы. И она мне доверяла.

Кроме того, очень много для меня сделал Николай Дмитриевич Лицман. Он обладал бесценным жизненным и профессиональным опытом. Это был один из тех педагогов, который на своем примере учил отдавать себя, не раздумывая, служению детям.


В 10-й школе, которой он руководил, мне посчастливилось поработать с Ниной Прокопьевной Махмутовой, Ниной Васильевной Полуяновой, которые также служили примером в работе, помогали мне в методике.

В физико-математической школе, где я сейчас тружусь, меня очень поддерживает ее директор Наталья Александровна Фомичева. Она дает мне возможность делать работу, которая мне нравится. Это для меня очень важно.

— Как раз хотела спросить про Николая Дмитриевича. Как вы попали к нему в 10-ю школу?

— Я окончил Тобольский пединститут в 1989-м. Он пришел к нам на распределение. Только я зашел, он буквально с порога говорит: «Мы его берем к себе!» А я уже знал, кто такой Николай Дмитриевич, но поскольку обещал вернуться в свою школу, на Север, то отказался, объяснив, в чем дело.

Но получилось так, что я вернулся в Тобольск уже через год. Меня тогда предупредили: «Ты в 10-ю даже не суйся. Если отказал директору, он тебя больше не возьмет».

В Гороно мне сообщили о двух вакансиях математиков — в 13 и 10 школах. Выхожу, иду в 13-ю. Ее директор Галина Борисовна Кроткова говорит: «Учителя математики уже взяла». А я что, я дальше пошел. Дошел до 10-й, захожу, а Николай Дмитриевич сразу: «О, Анатолий Анатольевич! Ты чего?» — «Так и так». — «Давай, документы придут, сразу оформляем. А сейчас собирайся, поедешь в лагерь Вали Котика воспитателем». — «Понял». И все. Это был 1990 год.

К сожалению, Николая Дмитриевича не стало в 2002 году.

— Десятая школа в Тобольске стала школой-гимназией в 1993 году, одной из первых в стране. Открытие подобной школы в провинциальном городе было событием. О чем он говорил с учителями тогда?

— Самое главное — была ответственность перед родителями, перед городом, которую мы брали на себя как учителя, а он как директор. Не просто переименоваться, а выдержать заявленный уровень. Это было для него ценно, и он боялся именно людей подвести — детей, родителей, коллег, которые работали до этого в других школах.

К слову, гимназия — это больше гуманитарный профиль. Но до ее образования в школе нами был создан математический класс. Николай Дмитриевич понимал, что этого рушить нельзя. Было принято решение, развивая гуманитарную составляющую нашего учебного заведения, не забывать о том, что среди нас есть технари, которые тоже смогут прославить наш город в том числе своими достижениями в области математики, физики, информатики.

— Насколько большая свобода у вас была для экспериментов?

— Свобода у меня была, да. Николай Дмитриевич, к счастью, мне доверял. Помогал и доверял — самое главное. Честно говоря, даже не помню, чтобы с его стороны был какой-то контроль. Прийти помочь словом или советом он мог. Думаю, директор умел в людях разглядеть лучшие качества и способности. При тотальном контроле не было бы гимназии.

— Система образования с тех пор довольно сильно изменилась. В этой школе нового типа, где мы находимся, ситуация чем-то напоминает гимназию?

— Да, во многом. Наталья Александровна — ученица Николая Дмитриевича. Она работала у него заместителем по воспитательной работе. И конечно очень многие традиции, в том числе наши балы и спектакли, вот это коммунарское общение перенесла в воспитательную систему физматшколы. Она умеет вести к достижению поставленных целей. В том числе и меня.

— После получения звания Народный учитель России как изменился ваш статус в профессиональной среде? На что это влияет, что вам дает, что вы можете с его помощью сделать?

— Честно, даже не знаю, что это дает, не интересовался. Ну да, я считаю, что это достижение. Звание — это классно. Как мне говорят: это же твой труд, ты много лет работаешь и столько сделал. Сейчас нужно просто продолжать работать, не снижая темпов.

— Не думаете про общественную работу?

— Нет, мне это не интересно.

— Ну как, заходите и говорите: я — Народный учитель России!

— Да ну, никогда не хвастался, что заслуженный, тем более не скажу, что народный. Я просто приду в класс и скажу: «Здравствуйте, дети, давайте начнем решать такую-то задачу». Для меня это важнее.

— Но приятно быть народным?

— Я еще не понял, честно. Приятно, что все поздравляют. И для семьи это очень важно.

— Вы же довольно ограниченно общаетесь в соцсетях. Хотя у вас вот есть в ВКонтакте фан-клуб. Нет мысли более активно вести соцсети, общаться с учениками?

— Да? Не знал про фан-клуб. Может, это мои ученики из седьмого класса? Но я общаюсь, и довольно активно, правда, по большей части в личных сообщениях, так скажем, не во всеуслышание. И в Одноклассниках мы переписываемся с учителями гимназии, в ВКонтакте общаюсь, в Вайбере, в Вотсапе с однокурсниками. Просто не считаю нужным высказываться публично.

— На что вам хватает энергии помимо преподавания, работы в школе? Есть увлечения?

— О, у меня сейчас главное увлечение — дача! Я в этом отдушину нахожу. С марта мы практически всей семьей жили там. Вокруг лес, живая природа. Я тоже с ней люблю общаться. Еще у меня есть любимая собака, золотистый ретривер. Мы с семьей в ней души не чаем. Вот такие увлечения.

— Два последних вопроса. Кто самый крутой математик современности?

— Именно современности?

— Как хотите. Вообще — всех времен и народов.

— Фух… Я бы, наверное, назвал Евклида.

— А кто самый крутой педагог?

— Думаю, что Макаренко.

— Вы традиционалист!

— Да! Просто я их обожаю. Евклид — геометр, а геометрию я очень люблю. А Макаренко — тот человек, который в детях видел то же, что вижу я.

_Фото автора_

(0)
Неудобно на сайте? Читайте самое интересное в Telegram и самое полезное в Яндекс-Дзен.
Последние новости
Следователи выясняют причины схода с рельсов вагонов вблизи станции Войновка
Следователи выясняют причины схода с рельсов вагонов вблизи станции Войновка
Стоимость поврежденного имущества и объектов РЖД составила более 1 миллиона рублей.
В Тюменской области вырос спрос на сварщиков
В Тюменской области вырос спрос на сварщиков
На одну вакансию для такого специалиста приходится всего 1,2 резюме.
Чем Тюменская область может помочь Краснодонскому району ЛНР
Чем Тюменская область может помочь Краснодонскому району ЛНР
Об этом поговорили в программе «Вечерний хэштег» на канале «Тюменское время».
Тюменским предпринимателям рассказали о льготных антикризисных программах
Тюменским предпринимателям рассказали о льготных антикризисных программах
Действенным механизмом помощи бизнесу является гарантий фонд.
В Тюменской области мужчина резал закуску, а попал ножом в горло собутыльнику
В Тюменской области мужчина резал закуску, а попал ножом в горло собутыльнику
Подсудимый приложил значительное усилие при ударе ножом, чем поставил под сомнение свою невиновность.