Dipol FM | 105,6 fm

Инга Лударева: Живу налегке, как дервиш

Музыку слушают не по частям – отдельно текст, отдельно музыку. Должна сложиться неделимая картинка.

Родилась во Владивостоке в семье китобоев. Потом семья переехала в Тюмень. Окончила Тюменский институт искусств и культуры. Тюменская певица, продюсер, арт-директор тюменского джаз-клуба (с ноября 1997 года), международных джазовых проектов.В ее творческом арсенале — выступления со звездами российского и американского джаза. Например, с народным артистом PФ Георгием Гараняном, Даниилом Крамером, Уральским диксилендом Игоря Бурко, Джесси Джоунсом (США), Ричи Коуэлом (США), Крисом Макналти (Австралия) и др. Об этих встречах она сейчас пишет книгу. Издание приурочено к открытию независимого Джаз-Арт Центра Инги Лударевой.Инга Лударева — гость «Вслух.ру» и «Вслух о главном» и героиня нашего народного интервью.— Для Владивостока, наверняка, родиться в семье китобоев — такое же обычное дело, как в Сургуте в семье нефтяника. И все же расскажите об этом: папа и мама были китобоями, или кто-то один? Почему уехали в Тюмень? И зачем-таки бьют китов?*- Ничего себе… даже про китов. Хорошо. Мои родители познакомились на плавучем производстве, настоящем заводе на воде. Там было все, что необходимо для жизни: большая лаборатория, библиотека, школа, медицинский центр, технологические цеха. Мама работала в химической лаборатории, папа занимался технологиями. Замечу, что в 70-е годы китобойный промысел стал затухать, а потом его и вовсе запретили, что очень хорошо. Когда мы уехали из-за климатических условий Владивостока в Тюмень, к родственникам, мне было всего шесть лет. Но представьте, он все еще снится мне. Так что я не коренная тюменка. О море грежу, правда о теплом, и надеюсь, что когда-то моя мечта осуществится.— В кого вы такая голосистая?— Больше в маму, хотя и по папиной линии были музыкальные личности. Мама очень хорошо поет и сейчас. Когда она меня носила, то много слушала разнообразной музыки, танцевала и пела для меня. Более того, к моему приезду из роддома меня ждало специально купленное по этому случаю пианино. Мама очень повлияла на выбор профессии и всячески поддерживала и поддерживает меня. В доме всегда было много (и есть!) виниловых пластинок. Так что даже в одиночестве я не была в квартире одна. Дорис Дей, например, полюбила благодаря пластинкам. Это белая певица, но она роскошно свингует. Забегая вперед скажу, что мы с Георгием Гараняном однажды сошлись во мнении, что лучше петь, как Дорис, нежели в сотый раз копировать Эллу Фицджеральд (как это делают многие наши певицы). А еще лучше искать свою собственную манеру пения.— В разговоре милое дело — забегать. Давайте продолжим про Гараняна…— Я сильно хотела с ним познакомиться, и это произошло. Однажды мы встретились на «Звездах джаза в Сибири», которые организовывал Яков Айзенберг в Красноярске. Но выступить вместе тогда не получилось, только пообщались. Спустя некоторое время в Тюмени Альфа-Банк устраивал джазовый концерт. И какого было мое удивление, когда, выходя из автобуса, я встречаю на остановке Георгия Гараняна! Самое забавное, что я ехала и как раз думала о нем. А тут он. Мистика. Я уверена, что все встречи предопределены. Договорились о совместном выступлении, но на тот момент не срослось. И все же через пару лет мы вместе с Георгием Арамовичем и израильским пианистом Леоном Пташкой поработали в нашем общем проекте «Джаз без границ».— Не обижу, если спрошу: почему самая неказистая африканка на голову выше в джазовом мастерстве наших раскрученных исполнителей? Джаз — нечто генетическое?— Абсолютно так, именно на генетическом уровне. За джаз мы обязаны афроамериканцам. Это природное их качество. Эта музыка у них в крови. Они прирожденные импровизаторы. Так сложилось исторически. Джаз вовсе не элитарное искусство, как думают многие. Оно интернационально. Когда я думаю об этом, у меня мурашки по коже бегут… В Америке достаточно долго шла расовая сегрегация. Джаз — способ заявить о своем желании быть свободным. Уже потому джаз практически синоним прогресса, так как ломает искуственно созданные рамки. Девяносто процентов музыки в Америке выросло из джаза.— Почему Америки, а не мира?— Именно Америки. Они — первопроходцы. Они стремятся быть первыми и во многом у них это получается. Когда Биби Кинг сбежал с плантации — не секрет, что и после официальной отмены рабства черные граждане годы и годы работали на разных низкооплачиваемых работах, — многие захотели последовать его примеру. Заняться музыкой и получать удовольствие от жизни.— Случалось ли вам бывать (а вдруг и выступать!) в самом джазовом городе мира — Новом Орлеане? Говорят, там музыка звучит из всех окон…— У меня девиз: мечтай и действуй. Хочу там побывать, посетить карнавал. У меня даже есть блюз «если б ты знал, как я скучаю по Новому Орлеану».Знаете, когда я общаюсь с афроамериканскими джазменами, я чувствую себя с ними очень комфортно, у нас хороший контакт. Возможно, что так меня впечатляет музыка. Они доброжелательны, и я для них как родная. Нам очень легко общаться друг с другом. А ведь многие из этих музыкантов и исполнителей — большие звезды. И никакого снобизма.— Вы поете на английском языке, а говорите на нем? Можно ли механически выучить слова песни, если смысл понимаешь весьма приблизительно? А как же «душу вложить»?— Говорю сносно, на бытовом уровне, но продолжаю заниматься, чтобы улучшить. Хотя один преподаватель из Кембриджа, который одно время жил в нашем городе, после концертов не мог поверить, что мое знание языка еще не настолько глубоко, потому что ему понравилось мое произношение. В России-то я в основном мало говорю, только пою на английском. Дело в том, что язык для меня как музыка. Такая вот особенность моего слуха. Могу что-то сказать на хинди или арабском так, что носители языка тоже, как англичанин, подумают, что знаю. А насчет «душу вложить» — это сокровенное для каждой певицы. Тексты я всегда перевожу, вникаю в смысл, стараюсь уловить нюансы и переживания. Музыку слушают не по частям — отдельно текст, отдельно музыку. Должна сложиться неделимая картинка.— А правда ли, что в СССР джаз запрещали? Точнее, я, конечно, об этом знаю из публикаций разных, но есть ощущение, что это была какая-то игра — официально низззя, а втихушку — с дорогой душой.— Первым в молодой советской республике о джазе рассказал (и как мог исполнил!) Валентин Парнах. Дело было в 1922 году. Потом годы джаз в чистом виде в нашей стране не звучал. Пока на экраны не вышел фильм «Веселые ребята». Сталину фильм понравился. Но дальше дело не пошло. Наверняка было всякое — с одной стороны, запрещали и наказывали вполне жестко: «сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст». С другой — подпольно все это существовало.— Раз наказывали - значит, играли…— Ну да. Лед тронулся в 1957 году — в Москве состоялся фестиваль молодежи и студентов. Джаз начали играть открыто, создавать джаз-оркестры.— Инга, с уважением отношусь к тому, чем вы занимаетесь! Так держать! Хотелось узнать, творчество каких мировых звезд джаза больше всего по духу вам? Спасибо! Сергей, Тюмень— Держим обязательно! Спасибо большое. Из современных звезд выделяю Дебору Браун, которая в совершенстве владеет техникой «скет». У меня со «скетом» пока весьма нежные отношения, но я стремлюсь научиться этому. Из легендарных личностей джаза прошлых лет для меня значима Билли Холидей, одна из самых трагических артисток на джазовом небосклоне. Даже когда вот так просто говорю о ней — слезы наворачиваются. Прекрасные мелодисты — Дюк Эллингтон и Кол Портер, Ирвинг Берлин. Первая леди джаза Элла Фицджеральд прекрасна во все времена. Обожаю блюзовых див Этту Джеймс и Дану Гиллезпи.— Какой джаз вам ближе — брутальный или нежный, блюзовый? Что вас трогает больше? Важны ли вам тексты песен?— Мне нравится Hot JAZZ, классика свинга. Хотя сейчас мне больше интересен блюз. Я даже научилась извлекать характерные для блюзовой манеры пения звуки. Блюз, на мой взгляд, наиболее сильный, в нем много магии. И он разный, отражает буквально все сферы жизни, всю ее правду. Потому блюз очень прост — его можно играть даже на губной гармошке в одиночестве. По большому счету это народная музыка. Еще я люблю чувствовать себя на гребне волны, когда выступаю с диксилендом. Такую музыку понимает каждый, она позитивная, на мажоре.— Создается впечатление, что в нашей стране, по крайней мере, джазовых исполнительниц гораздо больше, нежели исполнителей. Как вы полагаете, отчего?— Это правда. Но только для России. Джазовых вокалистов очень мало. Наверное, многих больше привлекает сделать карьеру в «попсе». Чтобы стать большой звездой у нас, все же лучше петь на родном, русском языке, как Иосиф Кобзон, например. Мужчины более амбициозны в плане изобретений. Им хочется открытий. А в джазе принципиально знать каноны, но в большей мере стать вторым Фрэнком Синатрой мало, да и зачем? Многие осваивают любимый саксофон или фортепиано, барабаны. И тут шансов проявить индивидуальность гораздо больше. Инструментальное искусство в джазе доминирует. Музыкантам-инструменталистам не всегда вообще нужны вокалисты рядом — им и так хорошо. Жаль, что упускаются из вида два момента: 1) хорошая певица или певец только украсит концерт; 2) музыканты не всегда помнят о зрителе и заигрываются в свое удовольствие на сцене.— Вам не странно, что джаз слушают, сидя в тесных креслах филармонических залов. Джаз разворачивает душу, наполняет ее, как ветер наполняет парус.— Видите ли, джаз очень неоднороден, какие-то его стили требуют именно такого погружения. Не все связано с движением, не все может сочетаться с едой и напитками. Грамотно составленный концерт в филармонии прекрасен. Вообще надо сказать большое спасибо кларнетисту и композитору Бени Гудману за то, что в 1938 году джаз сыграли в «Карнеги-холл». Это было что-то вроде признания. Именно тогда, пожалуй, джаз заявил о себе как о самостоятельном искусстве. А вы знаете, что джаз запрещали не только в России?— Неужели?— В 20-е годы прошлого века студента приличного музыкального учебного заведения США запросто могли исключить за увлечение джазом. Снобизм был еще какой… — Импровизация в джазе — важная составляющая. А в жизни вашей есть место импровизации?— Джазмен Винтон Марсалис (ой, опять мурашки!) сказал, что на заре возникновения джаза его собратьям — афроамериканцам надо было выживать, а значит — импровизировать. В своем деле и в жизни я импровизирую бесконечно. Если бы я была человеком негибким, у меня бы многое не получилось. Делать джазовый концерт у нас — всегда стресс и экстрим. Джаз ведь не все понимают, и далеко не массовое это искусство пока. Но джаз прекрасен. Я работаю за деньги, но не ради денег, как говорит восточная мудрость.— Вы вся в искусстве. С бытом это сложно сочетается?— Мне хватает времени на все. Я не занимаюсь накопительством, не зациклена на вещах (а вот готовлю, без ложной скромности, божественно!). Поверьте, если бы захотела - у меня уже был бы собственный самолет. Но я живу налегке, как дервиш. Если завтра меня позовет дорога, я просто возьму свой чемоданчик. Между прочим, Андрей Кондаков в Питере точно так же живет. И многие другие звезды. У меня, правда, этот период только начинается.— Когда Инга Лударева приедет к нам в Санкт-Петербург? Мы с нетерпением ждем ее. Ирина, Спб.— В апреле. На ежегодный фестиваль «Джазовая весна». Мой сольный концерт запланирован на 15 апреля.— Инга, скажите, а кроме джаза какие музыкальные направления вам близки? Назовите, по вашему мнению, современных достойных исполнителей, у кого хороший вокал, интересные тексты. Быть может, они не мелькают в телевизоре и мы их просто не знаем? Светлана, Тюмень— Есть такая ужасная реальность - если тебя нет в телевизоре, то тебя «нет» для массового зрителя. Фольк-певица Инна Желанная, фантастическая женщина. Русские песни в ее исполнении — это космос. Зато сейчас есть альтернатива телевизору, в Интернете можно найти. Прекрасные тексты, аранжировка, глубина у Лаймы Вайкуле и Раймонда Паулса. Из ушедших эталон певицы для меня Клавдия Шульженко. Этно нравится. Люблю балканскую, украинскую, арабскую музыку. Обожаю стиль Ghazal — это суфийская музыка.— Инга Анатольевна, расскажите, пожалуйста, о вашем увлечении Индией и ее культурой. Как оно сказывается на вашем творчестве? Ольга Никитина*- Только в этом году планирую побывать в Индии, а уже многим ей обязана. Благодаря Индии поняла глубокую миссию певицы. Музыка, пение, танец — это связь с Творцом, божественный дар. Я долго собирала и читаю литуратуру, в том числе по буддизму. Ездила по протекции Махмуда Эсамбаева в Москву к Владиславу Федину (его ученику), чтобы обучиться индийским танцам. Мне импонирует учение Гаутамы. Я много энергии черпаю из общения с Индией. Для меня это своеобразный остров, где я — всегда дома. Пища для ума, гармонизатор. И это увлечение с годами не прошло.

Не забывайте подписываться на нас в Telegram и Instagram.
Никакого спама, только самое интересное!