У него первая положительная и он был морально готов к такому поступку.
Тюменский сержант-десантник в составе небольшой штурмовой группы принимал участие в штурме вражеского опорного пункта. Взяли они «опорник» без потерь, отделались лишь легкими ранениями. А во время отхода попали под минометный обстрел. Один из бойцов оказался тяжело ранен. Во время эвакуации он едва не умер от потери крови, но его спас тюменец, перелив ему свою кровь в полевых условиях. Об уникальном случае участник спецоперации в личной беседе рассказал корреспонденту «Вслух.ру». Герой публикации просил не раскрывать его личные данные. Ниже — от первого лица.
Мина упала между ног
Прежде чем подписать контракт и отправиться на СВО я основательно изучил тактическую медицину, — говорит десантник. — Погрузился в тему настолько, что какое-то время был инструктором по такмеду. Еще до спецоперации прекрасно знал, что у меня первая положительная группа крови и она подходит к любому человеку. Жена спрашивала, почему я не стал донором. Помню, я ей тогда ответил, что приберегу свою кровь для родных и близких, либо поделюсь ей с кем-нибудь на поле боя. На тот момент это казалось маловероятным. Уже в подразделении перед боевыми выходами собрал из восьми капельниц, поступивших с гумпомощью, четыре инфузионных системы. Сложил их по две в каждую аптечку.
«Опорник» штурмовали вшестером. Все ребята с опытом. Взяли без потерь. Были лишь мелкие ранения. Все шли своим ходом. Мне осколок попал в левое плечо. Мы должны были взять «опорник» и отойти обратно к нашим позициям. До точки эвакуации 12 км. Это несколько часов ходу по лесу. Через полчаса решили отдохнуть. Наш боец с позывным Пуля сел, прислонившись к дереву. Очевидно, в это время нас засек вражеский дрон-разведчик. По нам открыли огонь из бесшумных минометов. Первая мина от «польки» упала между ног Пули. Мы его сразу оттащили в сторону и спрятались под деревьями. Как только поняли, что враг лупит уже вслепую, нам удалось уйти из-под обстрела, начали оказывать помощь раненому.
Начал засыпать от потери крови
Пуле раздробило обе ноги. Они стали как тряпки. Возможно, грунт был мягким, мина ушла глубоко, отсюда такие травмы. Множественные раны, но артерии не задеты. Для того чтобы остановить кровь, у нас ушло четыре аптечки. Поставили укол обезболивающего, сделали тампонаду, но кровь продолжала понемногу сочиться. Никак не могли ее остановить. Наложили шины и понесли раненого, меняясь по двое. Приходилось делать привалы, потому что бронежилеты и оставшийся, хоть и небольшой, боекомплект тоже давали о себе знать.
Cпрашивали Пулю, как он себя чувствует, постоянно проверяли, не холодеют ли его руки. Пуля уверял нас, что с ним все хорошо, но где-то на полпути, когда нам оставалось идти еще 2-2,5 часа, Пуля начал прижимать к подмышкам руки, стал замерзать и неохотно отвечал на вопросы. Начал засыпать от потери крови. Все в нашей группе хорошо разбираются в тактической медицине, поэтому разом поняли, что Пулю можем не донести — состояние критическое. Пришлось принимать решение. Я понимал, что есть риск, но если ничего не предпринимать, мы его потеряем. И все это понимали.
Переливали на бегу
Я достал инфузионную систему, обработал себе руку спиртовой салфеткой. Парни в это время обработали руку Пуле. Ввел иглу себе в вену. У Пули пришлось ее еще поискать. Но перед этим я прогнал свою кровь по системе, чтобы не было пузырьков воздуха. Пережал инфузийку роликовым зажимом и ввел иглу Пуле. Заклеил еще себе руку в области иглы армированным скотчем и напряг руку, чтобы повысить давление.
Кровь переливал на бегу, чтобы пропотеть, усилить кровоток. Бежали минуты 4 или 5, пока я не понял, что сам начинаю слабеть и мне становится уже не так жарко. Парни щупают мои руки и говорят, мол, все, отключайся! Я снял систему, и побежали уже без нее. Я бы не сказал, что Пуля сразу ожил, но минут через 15-20 ему стало намного лучше, появилось тепло в руках. Еще два часа мы бежали и шли по лесу. Я уже не мог тащить Пулю из-за слабости, тем более что рабочей у меня была только одна рука. Наконец-то, добрались до точки эвакуации, передали раненого товарища медикам. Сейчас он в госпитале, в Москве, восстанавливается после ранения.
Тюменский командир медгруппы штурмового отряда ЧВК «Вагнер» Виталий:
«Случай уникальный и в безвыходной ситуации это еще и героический поступок. В медицине на территории России прямое переливание крови строжайше запрещено. Допускается лишь «при жизнеугрожающих состояниях вдали от цивилизации, когда провести переливание крови в медицинском учреждении не представляется возможным».
Перед переливанием кровь тщательно очищается и проверяется, потому что на самом деле разновидностей групп крови намного больше. Переливая свою кровь раненному товарищу, боец очень сильно рисковал, ведь могла произойти аллергическая реакция, вплоть до отека Квинке. В таких случаях нужно на все 100 процентов быть уверенным, что переливание крови — это единственный шанс сохранить человеку жизнь, донести его живым до места эвакуации. У взрослого человека от 5,5 до 6 литров крови. Критическая ситуация возникает, когда раненый теряет 50 процентов и более половины крови.
Как правило, в экстренных случаях используются физрастворы и кровозамещающие жидкости. Мы на 30 бойцов брали с собой не менее 15 литров заменителя крови. Такой же используется в операционных. Распределяли бутылки по всем вещмешкам. Ну и, конечно же, медик должен быть хорошо обучен. Без него любая боевая группа считается неполной".
Ранее мы рассказывали, как тоболячка Вишня спасала раненых под Авдеевкой.
Фото: из архива бойца
