Известный дирижер, закрыв нынешний фестиваль «Алябьевская осень», предположил, что может подарить зрителям на следующем.
В Тюмени завершился 28-й фестиваль «Алябьевская осень». Закрывали музыкальный праздник звезды музыки и кино — дирижер Юрий Башмет со своим камерным ансамблем «Солисты Москвы» и наш земляк — актер Григорий Сиятвинда, известный зрителям по сериалу «Кухня» и «Отель «Элеон». Артисты представили публике музыкально-литературный спектакль «Моцарт и Сальери». Концерт прошел с аншлагом. Кстати, народный артист России Юрий Башмет третий год подряд принимает участие в этом фестивале. После выступления артисты ответили на вопросы культурного обозревателя телеканала «Тюменское время» Дарьи Власовой.
— Григорий, вы прилетели в Тюмень за сутки до выступления. Чем занимались перед концертом?
Григорий Сиятвинда: — У моего отчима — художника Анатолия Квасневского — открылась выставка в Тюменском драматическом театре. Я из аэропорта сразу поехал туда. Большинство картин видел, потому что они на моих глазах сотворялись. Не все, конечно, но многие я видел в работе. Вообще очень интересная получилась выставка.
— Юрий Абрамович, хотя вы и бывали в Тюмени много раз, но в этом году ваш коллега по сцене — коренной тюменец. Вам Григорий Ситявинда что-то рассказывал о своей родине?
Юрий Башмет: — Вообще в вашем городе я очень хорошо помню один ресторан. Там кабинеты были разделены занавесками из марли, и водку подавали на такой деревянной планке, где стояли разные рюмочки. И рыба там была замечательная!
Ну, а что рассказывал Григорий? Главное, сказал, что это его родина. Вот у меня тоже есть родной город, я там жил до 18 лет, — это Львов, Западная Украина. В моих воспоминаниях — это первые сигареты, первое вино, первая любовь, все первое. Слово «родина» я понимаю так, и этот замечательный этап своей жизни Григорий проходил здесь, в Тюмени.
— Григорий, а для вас выступление в Тюмени стало особенным? Иначе, чем в других городах проходило?
Григорий Сиятвинда: — По-особенному, для меня точно. Волнение и так остается, но здесь добавляется еще какой-то привкус, связанный с тем, что это город детства. По этим улицам я ходил много-много раз. Недалеко от филармонии музыкальная школа, где я учился. К сожалению, только чуть-чуть. Это родина. А потом это еще и более ответственно. В зале и родители, и друзья родителей, и одноклассники, и люди, с которыми я боксом раньше занимался. Пришла учительница русского и литературы — встретил ее. Поэтому это выступление — особенное, но, по-моему, все хорошо прошло!
— Часто в Тюмень приезжаете не по работе?
Григорий Сиятвинда: — Обычно — раз в год. Но в этом году зачастил (в начале октября Григорий Сиятвинда был приглашен в качестве ведущего на открытие одного из тюменских ресторанов. — _Прим. авт._).
— Юрий Абрамович, ваше участие в фестивале стало традиционным. Через год нам вас ждать? Уже готовите программу на следующую «Алябьевскую осень»?
Юрий Башмет: — Я с удовольствием приеду. Честно говоря, программу не обсуждали. Вообще у нас коллектив всеядный по стилям. Мы можем, конечно, загрузить по-черному. Можем сыграть такой модерн, что люди будут в шоке! Но я же не садист (улыбается).
Наверняка, мы будем что-то давать, открывать в уже известной музыке — той, что у всех на слуху. У меня такой принцип: смотришь чистый текста автора — пусть это будет Моцарт, Брамс, Чайковский, но без автопилотных традиций. Когда ты базируешься на пожеланиях самого автора, тогда у тебя появляется личная свобода. Примеров очень много, например, «Струнную Серенаду» Чайковского всегда, даже в записях, играют не так. У Чайковского - один акцент в нотах, а все играют иначе. Надо подружиться с автором. Автор — друг исполнителя и помощник.
А какую программу привезти? Не знаю, у нас в репертуаре такая музыка, которую никто не играет, но она гениальна. Та же «Смерть и девушка» Шуберта в переложении Малера для струнного оркестра: за всю историю человечества записана всего три раза, и из них два — нами, потому что это «под куполом цирка без страховки». Это дико трудно! Но мы это когда-то выучили, чистим и играем. Что-то такое надо играть.
Например, в программу можно поставить Бетховена в переложении Малера для струнного оркестра, что еще труднее, чем «Смерть и девушка» Шуберта. Потом какую-нибудь «перчинку» нашу, чтобы слушатель задумался, чтобы ему было нелегко. Следом современное произведение — премьера. А потом Шуберта в переложении Малера. И будет стройная программа. Или наоборот — все русское. Или я буду сам — карт-бланш альта, весь вечер буду играть. Посмотрим!
