В Тюмени выступал государственный камерный оркестр джазовой музыки имени Олега Лундстрема
«Алябьевская осень» началась в Тюмени. Открыл фестиваль государственный камерный оркестр джазовой музыки имени Олега Лундстрема программой, посвящённой 75-летию коллектива. «Долгожителя» даже внесли в Книгу рекордов Гиннесса за столь достойный результат. Накануне перед концертом с журналистами города встретился его художественный руководитель и главный дирижер Борис Фрумкин. «Где-то в 1932 или 33 году Олег Лундстрем услышал одну из пластинок Дюка Эллинготона. Она произвела на него столь сильное впечатление, что он поменял свои музыкальные интересы и увлекся джазом. В 1934 году в Харбине молодые музыканты собрали джаз-оркестр и выбрали руководителем Олега Лундстрема. В 1947 году коллектив приехал в Советский Союз. Его пустили в СССР, но не в Москву. Через некоторое время оркестр переезжает из Казани в Москву, и вот тогда начинается его всемирная слава», — отметил Борис Фрумкин. Оркестр — настоящая кузница ведущих инструменталистов и певцов советского джаза. У Лундстрема начинали Ирина Отиева, Ирина Понаровская, Алла Пугачева. В 2001 году по приглашению Олега Лундстрема главным дирижером пришел Георгий Гаранян, который в 2005-м стал художественным руководителем. Оркестр объездил Россию и весь мир, сотрудничал с мировыми звездами, дал свыше десяти тысяч концертов. С апреля 2007 года художественным руководителем и главным дирижёром Государственного оркестра джазовой музыки им. Олега Лундстрема стал Борис Фрумкин. Он родился в 1944 году в семье замечательного трубача и бенд-лидера Михаила Фрумкина и начал играть на фортепиано уже в пять лет. Получил прекрасное классическое музыкальное образование, но влюбился в джаз. Карьера Бориса Фрумкина была связана с легендарным ансамблем «Мелодия», в котором он с 1973 года был пианистом и аранжировщиком, а с 1982 года и до конца существования ансамбля был его художественным руководителем и дирижером. «После ансамбля „Мелодия“ я давал себе зарок никогда больше в жизни не иметь дела с коллективом. Музыканты — это же дети, у них у всех высокая самооценка и большие запросы. Работать с ними очень сложно», — поделился Борис Фрумкин. Несмотря на зарок, когда ему поступило предложение стать руководителем прославленного оркестра, он его принял: «Это не то предложение, от которого надо отказываться». «То, что оркестр существует уже 75 лет, заслуга целиком и полностью Олега Лундстрема, — уверен Борис Фрумкин. — Это высочайшей культуры музыкант и большая умница, кроме того, он обладал непререкаемым авторитетом, но не был диктатором. Лундстрем был удивительным человеком, люди находились под обаянием его личности. Мне с ним довелось общаться чуть более 10 минут на моем юбилее, куда он был приглашен. Тогда я еще и не думал, что буду сопричастен к этому оркестру». Борису Фрумкину удалось сохранить традиции, заложенные Олегом Лундстремом: «Я другой, но воспитан в ту же эпоху. Мне в этом году — 65, и я вырос на той же музыке, у меня те же музыкальные приоритеты, что и у Олега Лундстрема. Один из моих любимых музыкантов — Дюк Эллингтон, мне даже довелось „почирикать“ с ним на двух роялях. И потом, я — не авангардный музыкант, по направлению очень близок Лундстрему». Борис Фрумкин признается: «Я — жуткий ретроград! Я люблю чистые виды искусства. Импровизация должна обязательно присутствовать, иначе искусство умирает, но она должна быть хорошо продуманной. Поезд не ездит без рельсов. Это три человека могут выйти на сцену и предаваться разгулу страстей, а когда так играет оркестр… боюсь, что помидоров в городе не останется». Сейчас в составе оркестра — и ветераны, и молодежь. К числу первых относится трубач Юрий Парфенов; о вторых Борис Фрумкин рассказал чуть подробнее: «Я горжусь молодыми музыкантами. Я бы отметил Петра Востокова — нашего очень талантливого трубача, Олега Грымова — альт-саксофониста. Около года мы взяли молодого трубача Сергея Пономарева, с каждым днем он играет все лучше и лучше. У нас есть проблемы с духовыми инструментами — очень много саксофонистов, и совсем нет трубачей и тромбонистов. Это трудные инструменты, и сразу много денег на них не заработаешь, надо много часов посвятить занятиям, а молодежь не очень хочет напрягаться». Журналистов интересовало, приглашает ли оркестр к себе звезд для выступлений. «С нами часто работает Дебора Браун, — рассказал Борис Фрумкин. — Есть очень много джазовых певцов, которые в общем-то джаз и не поют, а поют что-то более-менее похожее на джаз. Но Дебора — настоящая джазовая исполнительница. Из тех, кого я слышал, она — наиболее яркая». По мнению Бориса Фрумкина, интерес к джазу идет по нарастающей: «Я сужу по публике — в зале много молодежи, значит, джаз — перспективная музыка. В Европе большое количество джаз-фестивалей, я не могу сказать, что аудитория очень обширная, но джаз занимает достойную нишу в музыкальной культуре. В Москве — сумасшедшие афиши. На заборе плюнуть некуда, чтобы не попасть в какую-нибудь знаменитость. Но когда в столице проходят по-настоящему подготовленные джазовые концерты, зал не пустует. Когда-то, в 60-годы, джаз был неким окном в свободу, хотя и не являлся таким уж запретным плодом. Я не соглашаюсь с людьми, которые говорят, что за джаз шли на баррикады. Это явное плутовство. Я всю жизнь в джазе, и никогда мне никто не сказал — это можно, а это нельзя. Ну, уж когда совсем было нельзя, мы говорили: „А теперь послушайте пьесу Чарли Паркера, это один из самых видных борцов за права негров в Америке“. Выход был всегда!».
