На площади 400-летия Тюмени прошла акция "Вспомним всех поименно".
Большой концерт для вдов ветеранов Великой Отечественной войны и их родственников в рамках акции «Вспомним всех поименно» прошел на площади 400-летия Тюмени. Со сцены звучали песни о войне, поздравления с наступающим Днем Победы от губернатора, ветеранов войны и тружеников тыла. У многих, кто пришел на площадь, в руках были портреты мужей, отцов, дедов и прадедов, воевавших на фронтах и не доживших до наших дней. С портретами своих дедов на акции были и глава городской администрации Александр Моор, руководитель областного департамента по культуре Юлия Шакурская.
Основным местом притяжения горожан на площади стала большая Стена памяти, где размещены более 700 фотографий тюменцев, вошедших в «Бессмертный полк», который пройдет на торжественном шествии 9 мая. На тюменцев со Стены памяти глядят рядовые, офицеры — взрослые и совсем еще юные бойцы, защитившие нашу страну от фашизма.
При виде фотографии своего мужа — Николая Никитича Логинова — Елизавета Васильевна не смогла сдержать слез.
«Ушел на фронт 17-летним мальчишкой в 1943 году, дошел до Германии, в 1946 году вернулся домой после госпиталя, — рассказала „Вслух.ру“ Елизавета Васильевна. — Больной пришел с войны, здоровье подорвал, там же и холодно, и голодно было. Мы уже после войны поженились. Пока молодой был, еще держался. Скончался в 1962 году, а я осталась с тремя детьми. Намаялись: на детей получала пенсию 60 рублей да сама 40 рублей зарабатывала в то время. Не знала, что можно было в собес обратиться за помощью, никто не подсказал тогда. Дочь училась в торговом техникуме — в мороз ходила в ботиночках, потому что у меня не было денег ей валенки купить. Сильно бедно мы жили».
Нелегкая судьба была и у родителей Елизаветы Васильевны. Она родилась в селе Сартово Нижнетавдинского района. Отец был красным партизаном, воевал против Колчака. Попал к белым в тюрьму, откуда сбежал, воевал в партизанском отряде. А после гражданской под репрессии попал, все хозяйство забрали.
«Нас выгнали из дома и вселили в него учителя, — вспомнила Елизавета Васильевна. — Нас приютил брат отца. Отец был уже больной, инвалид. Через 9 месяцев после раскулачивания он умер. А какие мы кулаки были? Просто семья большая, деревенские забрали все от зависти. У мамы осталось семеро детей, потом война началась. Помню, мама брала золу, варила щелок, добавляла в него сосновую живицу, получалось жидкое мыло. Носила его в деревню за 10 км, меняла на молоко. Возьмет мороженого молока кружками, повезет в Тюмень, продаст, купит на эти деньги краски. Краску меняет в деревне то на картошку, то снова на молоко. Так мы и выживали. И в войну мы работали — убирали сучья после лесорубов, помню, комары нас заедали, собирали стружку на лесопилке. Трудное было детство. А ведь знаете, я даже не думала, что увижу здесь фотографию своего мужа. У меня еще два брата воевали, пойду еще посмотрю…»
