Баран не телится. Сроки горят. Богатей угрожает. Девушка не просыпается.
Единственная далеко идущая цель съемок премьеры этой недели «Одной левой» Армена Ананикяна и Виталия Рейнгеверца, судя по всему, должна была формулироваться авторами примерно так: любой сможет не хуже. Ничего печальнее и беспомощнее этой попытки снять романтическую комедию за последнее время во вселенной, кажется, не выходило.
Модный скульптор-халтурщик (Дмитрий Нагиев), режущий из мрамора редкого барана из Красной книги для кровожадного богатея (Михаил Галустян), вдруг сталкивается с нетривиальной проблемой, в его руке после удара током поселяется сознание девушки, лежащей в коме (Полина Гагарина). Симпатичной девушки, надо сказать, не абы какой. И лежит она в своей больничке при полном макияже и парадной прическе, крупные локоны, наверное, заботливая медсестра навивала. А халтурщик барана из мрамора этой рукой-неумехой достать не может. Сроки горят. Богатей угрожает. Девушка не просыпается. А пока она там отлеживается себе, ее жених (Константин Крюков), мутный гражданин с кровожадной сообщницей в телефоне, строит козни и переводит деньги с невестиных счетов, предназначенные для помощи вымирающим животным.
Задумка в общем неплохая — в руке у мужика поселяется «тварь какая-то», хотя кто ж не видел «Чего хотят женщины?» с псом-Гибсоном в главной роли? Ну мало ли загадок во Вселенной, почему бы постороннему сознанию чьей-то рукой не завладеть? И ход кристально прямолинейный — к любви. Помогает даже если запереть женщину и мужчину в одной комнате, а уж в одном теле… А тут женщина в мужской руке — в правой. Откуда левая в названии, вопрос к авторам. Может, флешка была от другого фильма?
При этом фильм обходится без вольностей вовсе. Это в иностранных подростковых фильмах девочки, поселившиеся в теле мальчика, пощупав для порядка грудь, сразу лезут в трусы. А тут ничего такого, ведь не разбежишься в границах дозволенного для подростков — 12+. То есть трусов тут не трогают, ладно, зато шутят вовсю над второсортностью прекрасной половины человечества.
Кто их слушает вообще, такие фильмы? Вероятно, ничего нет смешнее, по мнению авторов, чем шутки типа: у вашей девушки хоть какая-то мозговая активность, у моей жены она вообще отсутствует. Или в постель к перепившемуся герою положить необъятных размеров рыжую даму, отзывающуюся на издевательское имя Барби, от которой тот герой отшатывается с недвусмысленной гримасой отвращения. Обхохочешься, действительно. Конечно, справедливости ради надо сказать, что ближе к финалу к рыжей даме на свидание приводят долговязого хлыща с цветочками — вроде все при деле, у всех свое счастье. Но осадок-то, осадок остается.
Перерождение, как водится, не заставляет себя ждать. Чистоплюйка, защитница редких животных, которая не курит сама и другим не дает, и вина не пьет, влезши в руку, постепенно, как бешенство до головного мозга, добирается и до души, которая, оказывается, есть. Халтура вместе с заказчиком-толстосумом сразу идет лесом, прет творчество. Из неведомо откуда взявшейся огромнейшей глыбы мрамора ополоумевший герой волшебным образом за ночь ваяет мечту, лежащую в коме. Сквозь спазмы недоверия прорывается воспоминание о редкой удаче с застрявшими во времени влюбленными из «Дня сурка», где герой Билла Мюррея мастерит из подножного материала потрясающий портрет Энди Макдауэлл, ничем не нарушая логики, но создавая пронзительную романтическую ноту, которй бы на десяток «Одних левых» хватило. А между тем наш скульптор с рукой, в которой женщина, танцуют и сливаются в экстазе — спокойно! — исключительно в творческом. Сублимация нам на что?
В общем, в очень плохой романтической комедии хеппи-энд просто обязан быть. Потому что хуже некуда. Дмитрий Нагиев никак не мог вылезти из раз и, кажется, навсегда присвоенного образа физрука, правда чуть приглаженного и приодетого в мягкие пиджаки, умопомрачительные зеленые ботинки и недобогемного вида шарфы и палантины. Полина Гагарина в гриве завитых намертво полуживых блондинистых локонов пыталась теплеть глазами в нужных местах, но напрочь убивала романтику школьными интонациями жутко прямолинейного закадрового текста.
А плюс ко всему неловкость камеры, «невкусный» такой свет даже в самых нужных местах, как будто осветители запили намертво и всю съемку завалили. И это в безоблачном-то ромкоме, вообще ничем не замутненном, — никакой творческой отсебятины, сплошной жанр и гротеск!
Да и снималось все словно с одного дубля — именно одной левой, без помощи других жизненно-важных органов. Даже мальчонка с его детской непосредственностью в одном из эпизодов не спасал — сказав положенный текст, смотрел растерянно по сторонам, вроде: а дальше что, дяденьки? И красивые девушки, которых зачем-то согнали в аэропорт, тоже не спасали. Ничем. Хотя длинноногие красотки, конечно, лишними не бывают. Даже если их позвали дырку на обоях заслонить.
Хотите Нагиева? Смотрите «Физрука» — те же шутки, только бойчее, ярче, да и раздевается чаще, чего уж. Хотите Гагариной — смотрите, что ли, Евровидение. Там хоть голос пригодится, который в «Одной левой» звучит в одной такой же прямолинейной и беспомощной, как весь фильм, песенке про открой дверь, впусти чувства.
Чтобы уж окончательно добить зрителя, героиня советует за кадром на финальных кадрах похожего на крымский пленера: задайте себе самые простые вопросы, вроде кто с вами рядом? Вот зачем было измываться? Сразу бы так и сказала, а то зря только продакт-плейсмента насмотрелись. Даже ни один олигарх-истребитель редких животных не пострадал.
