Весь фильм семья Куперов пытается собраться за праздничным столом. И желательно так, чтобы дети не узнали о готовящемся разводе родителей, а родители - о проколах детей.
Куда деться от рождественских и новогодних комедий? Их парад продолжает «Любите Куперов» режиссера Джесси Нельсон («Я — Сэм», 2001). Чуткая женщина, сработавшись с блестящей Дайан Китон («Ну мам, опять это твое лицо! — Какое лицо? Оно всегда такое…»), дает нам доходчивый рецепт рождественского чуда на расстоянии протянутой руки. Да собственно никакого чуда-то нет, и это самое странное. Любите Куперов, любите, как Куперы, любите лучше Куперов, и будет вам праздник хоть в католическое Рождество, хоть в любой будний день с девяти до шести.
Весь фильм семья Куперов пытается собраться за праздничным столом. И желательно так, чтобы дети не узнали о готовящемся разводе родителей (Дайан Китон и Джон Гудман), а родители — о том, что дочь (Оливия Уайльд) встречается с женатым мужчиной, а сын (Эд Хелмс) стал полным банкротом, живущим на подачки от дедушки. Дед (Алан Аркин), разглядевший звезду в простой официантке (Аманда Сейфрид), не понимает соперничества дочерей (Дайан Китон и Мориса Томей). Просто собраться в очередной раз, завязавшись в тугой узел, чтобы сделать другим приятное и создать эту условную декоративную видимость семейного счастья. Ведь, кажется, только к этому все и стремятся? Ведь Рождество! Как награда и наказание.
Поэтому, предчувствуя стресс, дочь — талантливая сценаристка — анестезирует нервную систему алкоголем в баре аэропорта и цепляет первого встречного (Джейк Лейси), чтобы подсунуть родителям в качестве альтернативы женатику, а сын — сам отец двоих детей — срывается то на чересчур молодого кадровика, то на родного деда — если не до Рождества, то хотя бы до Нового года ему позарез нужно получить работу. Родители тем временем, тридцать лет собиравшиеся в Африку и так никуда и не поехавшие, ссорятся в супермаркете, машине и дома из-за того, стоит ли сказать родным правду или сохранять статус кво, пока светятся елочные гирлянды. Откуда бы взяться счастью? Пока это совершенно непонятно.
От рождественской комедии, снятой женщиной-режиссером, по идее щеки должны потрескаться от диатезного румянца, но редкая драма начинается так безрадостно. Толпы Санта Клаусов, поддергивающих штаны, выглядят буднично и устало. И сами устали от чудес, обернутых в мишуру и блестки и совсем потерявшихся за ними, и других утомили. Балансируя в жутко клишированном жанре и пытаясь быть искренней, Нельсон выводит свою честную хипповскую мелодию изо всех сил, пытаясь при этом не упасть лицом в безе. Счастье семейное у нее выглядит поначалу не просто хрупким, — невозможным. А на контрасте — еще более ценным.
Конечно, это не комедия в чистом виде, но и не психологический тренинг. Можно ругать открыточные виды и Санту, в один из патетических моментов включающего рождественскую иллюминацию, а можно и не ругать. И даже собака — наверное самый клишированный атрибут большой дружной семьи — постоянно жрет со стола оставшееся без присмотра рождественское угощение, становясь пародией на самое себя. И с такой тонкой настройкой можно не только вынести семейные сборища, вранье родни — непременно из лучших побуждений, жуткие подарки и «такое лицо» матери, но и, пожалуй, полюбить их. В меру. Да, а еще целоваться — без всякой меры, по причине большой любви.
