В тюменском районе Парфеново между улицами Есенина и Жданова есть улица Безноскова.
Она состоит из двух частей, то ли разделенных, то ли наоборот связанных улицей Павлова.
Перпендикулярно ей и несколько в отдалении, но в том же районе, есть переулок Безноскова. А потом еще один, а через дорогу третий. Формально тот же, но совсем другой. Их неодинаковость подчеркивает самодельный указатель на перекрестке с улицей Усадебной, рекомендующий в переулок Безноскова поворачивать налево, хотя направо тянется такой же неасфальтированный переулок Безноскова с точно таким же тесным рядом частных строений за высокими заборами.
Все эти улицы и переулки общей длиной почти в полтора километра названы в честь Героя Советского Союза, командира батальона 333-го стрелкового полка 117-й гвардейской стрелковой Бердичевской ордена Богдана Хмельницкого дивизии, гвардии капитана Ивана Безноскова.
На стройках первых пятилеток
Иван Захарович Безносков родился 20 января 1918 года в Тюмени в одном из бараков лесопромышленных предприятий тюменско-тобольских толстосумов Плотниковых. Своего отца не помнил: того через год после рождения Ивана мобилизовали в армию Верховного правителя России, адмирала Колчака. При отступлении колчаковцев на восток Безносков-отец пропал без вести где-то под Красноярском.
После окончательного установления в Тюмени советской власти мать Елена Яковлевна работала на лесозаводе «Республиканец». Считалась активной общественницей. Избиралась в марте 1929 года в городской совет рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов (из 206 депутатов — 28 женщин).
Сын окончил организованную профсоюзным комитетом лесозавода школу первой ступени (начальную) и поступил учеником механика на соседнее лесозаготовительное предприятие «Красный Октябрь».
Через два года на территории, примыкавшей к Затюменскому кладбищу, развернули строительство деревоотделочного комбината. Рядом проходила железнодорожная ветка, связывавшая мукомольную мельницу на реке Барбарынка с товарным двором станции Тюмень. Для снабжения нового ДОКа пиломатериалами с лесозаводов «Красный Октябрь» и «Республиканец» президиум тюменского горсовета принял 13 октября 1932 года постановление «по вопросу об окончании достройки железнодорожной ветки к лесозаводам к 15-й годовщине Октября».
Главным препятствием считалось большое, заросшее кустарниками болото, растянувшееся к югу на расстояние 500 метров от завода «Красный Октябрь». Старожилы тех мест вспоминали, как здесь тонули в трясине отбившиеся от стада коровы. Для преодоления топкого участка пути горком комсомола и редакция местной газеты «Красное знамя» предложили «общественный буксир» в форме молодежных субботников.
На субботник 30 октября, в котором участвовал принятый накануне в ВЛКСМ 15-летний Иван Безносков, «…собрали 675 человек и 39 лошадей». 26 ноября 1932 года подписали акт: «…Проложенный участок пути через болото на протяжении одного километра при общей длине трассы 4 км вполне годен для эксплуатации…
Ветка вступает в работу для перевозки лесоматериалов, угля (для новой электростанции на улице Коммунистической, бывшей Большой Монастырской) и кирпича как для предприятий Тюмени, так и для строек Урала».
В январе 1934 года была образована Обско-Иртышская область с центром в Тюмени, в состав которой вошли Остяко-Вогульский и Ямало-Ненецкий национальные округа. У села Самаровское в месте слияния Иртыша и Оби ссыльные крестьяне из заготовленных здесь же вековых кедров строили административные здания окружного центра (с 1940 г. — Ханты-Мансийск). Проектировали гидроаэродром, автомобильный тракт Тобольск-Остяко-Вогульск и крупнейший по тому времени в Западной Сибири Белогорский лесокомбинат.
Производимые на нем качественные лесоматериалы отправлялись Карскими экспедициями в скандинавские страны и в Великобританию. Работникам тюменских лесозаводов предлагали перевод на северные стройки. Так семья Безносковых оказалась в Остяко-Вогульске. Мать устроилась нормировщицей в Белогорский леспромхоз, а сына, окончившего к тому времени вечернюю семилетку, зачислили в окружной отдел НКВД помощником водителя моторного катера «Дзержинец». Выделили комнату в ведомственном доме на улице Революции (сейчас — Мира) рядом с двухэтажным деревянным зданием окротдела НКВД (снесено в конце 1990-х годов).
На службе военной
В сентябре 1938 года Самарский райвоенкомат призвал 20-летнего комсомольца Безноскова в Красную армию. По Иртышу на пароходе «Жан Жорес», который местные прозвали «Жанкой», его отправили в областной Омск. Оттуда по железной дороге — на запад. В прославившуюся в Гражданской войне на Украине 7-ю моторизованную Черниговскую трижды Краснознаменную ордена Трудового Красного Знамени имени М. В. Фрунзе дивизию Киевского военного округа. Здесь он окончил полковую школу, стал сержантом, отличником боевой и политической подготовки. Готовился уже после военной службы по призыву к возвращению на родину. Но началась война…
Когда гитлеровская Германия напала на Советский Союз, Киевский военный округ преобразовали в Юго-Западный фронт. Дивизия, в которой служил сержант Безносков, участвовала в составе 26-й армии генерал-лейтенанта Костенко в приграничном сражении, действуя на винницком направлении восточнее города Проскурова. 29 июля 1941 года раненного в бою Безноскова отправили в военный госпиталь. Тогда ему еще повезло. Его дивизия попала в окружение под Киевом и погибла. Продолжая воевать, наш земляк был еще дважды ранен на Юго-Западном фронте (18 января и 20 мая 1942-го) и в полной мере испытал организацию лечебно-эвакуационного обеспечения подразделений, ведущих бой.
Первую медицинскую помощь оказывали санитары и санинструкторы. Вынос и вывоз раненых с поля боя в батальонный медпункт или в так называемые «гнезда раненых» организовывал фельдшер батальона, оказывавший доврачебную помощь. В дальнейшем средствами медслужбы полка раненых эвакуировали в полковой медпункт, где они получали первую врачебную помощь. Квалифицированное лечение им оказывали в медсанбате дивизии. Нуждавшиеся в специализированном и длительном лечении эвакуировались по назначению — в госпитальные базы армии, фронта и тыла.
Писатель-фронтовик Василь Быков вспоминал: «В сравнении с передовой любой госпиталь может показаться курортом. Не был исключением и тот, в который я попал. Он размещался в центре города, в здании школы. Меня помыли в бане, прожарили в вошебойке мое обмундирование, кишевшее вшами, дали чистое белье. Госпиталь был переполнен. Мест для раненых, как всегда, не хватало. На двух офицеров — одна койка. Помню, соседом моим был лейтенант-танкист со знаменитой фамилией Ворошилов. („С Ворошиловым лежал“, — не без иронии рассказывал я позже)… На обгоревших танкистов смотреть было невозможно. Особенно на их лица. Ожоги очень болят и долго заживают. Люди мучаются, выходят из себя, ругаются по всякому поводу с соседями, сестрами, начальством. А медперсонал — почти сплошь женщины. Пожилые и молодые… Офицеров старались разместить хоть в каких-то зданиях. Палатами для солдат нередко служили бывшие конюшни, коровники и свинарники. Их очищали от навоза, настилали солому. А поверх нее набрасывали плащ-палатки. Раненые лежали не раздеваясь, собственные шинели и ватники заменяли им одеяла. Отопление налаживали из подручных средств. На проходах обыкновенно ставили печку, сделанную из бочки из-под солярки или бензина, и топили ее круглые сутки. Кое-как отогревшиеся, отоспавшиеся, немного придя в сознание, люди начинали знакомиться друг с другом, искать, кому выложить то, что накипело на душе… Раненые, еще жившие недавними боями, часто говорили о них, вспоминали подробности, гибель товарищей. Несмотря на пропаганду, да и наши собственные чувства, на передовую никто не рвался: все-таки в госпитале тепло, тихо и безопасно. Голодновато, конечно, на тыловом пайке. Но к голоду в нашей жизни все мы были уже привычны».
О фронтовых госпиталях с болью и гневом писал сержант Виктор Астафьев, тяжело раненный при форсировании Днепра: «Главным лекарством в них была ихтиолка — черная вонючая мазь, с помощью которой лечили почти все раны. Хорошо, если рана чистая. А если в ней земля, остатки грязного обмундирования? О пенициллине мы тогда даже не слышали. Одна надежда была на хирургов — резали они беспощадно. Кормежка в госпиталях немногим отличалась от фронтовой, разве что еду давали горячей — каша перловая, реже пшенная, суп с вермишелью, хлеб и традиционный чай… И нас, новичков, почти всех заключали в гипсы, размотав наросты ссохшихся за долгий путь бинтов, где часто не перевязывали, лишь перебинтовывали раненых, обещая, что „на месте“, в стационаре, всех приведут в порядок, сделают, кому надо, настоящие перевязки, кому — и операции. Раны наши отмочили, обработали йодом — спиртику почти не водилось, его выпивали еще на дальних подступах к госпиталю».
На Сандомирском плацдарме
После третьего ранения и очередного фронтового госпиталя Безносков вернулся… не домой, в Тюмень или Ханты-Мансийск, а в те места, где для него начиналась война. Вернулся командиром стрелкового батальона 117-й гвардейской стрелковой дивизии гвардии старшим лейтенантом. В ноябре 1943 года в результате киевской наступательной операции войска 1-го Украинского фронта генерала армии Ватутина захватили крупный плацдарм на правом берегу Днепра в районе Киева, нависавший над вражеской группировкой войск на правобережной Украине. Стремясь ликвидировать плацдарм и отбить Киев, противник 15 ноября предпринял контрнаступление из района южнее Житомира. Немецкие танки генерал-фельдмаршала Манштейна продвинулись на 40 километров в сторону Киева.
Сталин внимательно следил за развитием событий на этом участке советско-германского фронта. Ему вскоре предстояло ехать в Тегеран на встречу с Черчиллем и Рузвельтом. И возможная потеря Киева могла ослабить советскую позицию на переговорах с союзниками по антигитлеровской коалиции.
Больше месяца западнее Киева продолжались тяжелые оборонительные бои. В помощь попавшим в тяжелое положение войскам Ватутина Ставка Верховного Главнокомандования направила две общевойсковые армии и 1-ю гвардейскую танковую армию генерал-лейтенанта Катукова. Тогда же Манштейн признал: «…Мы встретили поистине гидру, у которой на месте одной отрубленной головы вырастали две новые».
В новогоднюю ночь был окончательно освобожден Житомир, 5 января — Бердичев… С 15 января войска 1-го Украинского фронта перешли к обороне. За боевые отличия 117-я гвардейская стрелковая дивизия получила почетное наименование «Бердичевская» и учрежденный 10 октября 1943 года орден Богдана Хмельницкого.
В июле 1944 года фронт вновь перешел в наступление — предстояло очистить от врага западную часть Украины. Сталин продиктовал директиву командующему фронтом маршалу Коневу, в которой приказывал довести до сведения всех командиров, что отличившиеся при форсировании Вислы будут награждены орденами, вплоть до присвоения звания Героя Советского Союза.
29 июля южнее Сандомира реку форсировали части 13-й армии генерал-лейтенанта Пухова, в состав которой входила 117-я гвардейская стрелковая дивизия. В числе первых водную преграду преодолели батальоны гвардии капитанов Андрюхина и Безноскова 333-го гвардейского стрелкового полка подполковника Бабенко. Комбатов наградили 5 августа орденами Красной Звезды, комполка — орденом Красного Знамени. Контрудары противника были отражены. Захваченные на левом берегу Вислы плацдармы удалось расширить; немцам не помогло применение впервые используемых здесь тяжелых танков Т -VI Б («королевский тигр»). С Сандомирского плацдарма 12 января 1945 года началась Висло-Одерская стратегическая наступательная операция. Через три дня ожесточенных боев был захвачен город Кельце — важный промышленный и административный центр Польши, за что 333-й гвардейский полк наградили орденом Кутузова, а гвардии капитана Безноскова — орденом Александра Невского.
25 января полк Бабенко достиг Одера в районе города Штейнау. Батальон Безноскова переправился по льду на противоположный берег и удержал захваченный плацдарм до подхода основных сил полка, которые заняли город Темендорф. На подступах к городу Глогау гитлеровцам удалось прорваться в расположение полка. В бою погиб замполит полка майор Кабанов. Контуженного полковника Бабенко и других работников штаба спас атакой с тыла капитан Безносков с бойцами своего батальона. В тот же день от полученных при боестолкновении ран Иван Безносков скончался. Похоронен в селе Мешковое Шебекинского района Белгородской области.
За героизм, мужество и находчивость, проявленные при форсировании Одера, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 апреля 1945 года нашему земляку было присвоено звание Героя Советского Союза.
В чем хранить память
В сентябре 1972 года я пришел учителем истории в новую школу №3 в поселке ДОКа «Красный Октябрь». Нашими шефами считался трудовой коллектив завода ДСП (древесно-стружечных плит) ДОКа. В память о работе на этом деревообрабатывающем предприятии Ивана Захаровича Безноскова и его боевой судьбе мы со старшеклассниками собрали музейную экспозицию.
Копиями наградных документов нам помог центральный архив Министерства обороны СССР. Воспоминаниями о войне и фронтовыми фотографиями поделился командир 333-го гвардейского стрелкового полка 117-й гвардейской Бердичевской ордена Богдана Хмельницкого стрелковой дивизии, Герой Советского Союза Бабенко. После увольнения из Вооруженных Сил в запас он работал в Херсоне председателем одного из райсоветов этого города.
Встретились с матерью героя Еленой Яковлевной Безносковой, которой по ходатайству бывшего командующего 13-й армией 1-го Украинского фронта, Героя Советского Союза, генерал-полковника Пухова (в 1953—1957 гг. командующий войсками Сибирского военного округа) была предоставлена в Тюмени однокомнатная квартира.
Елена Яковлевна рассказала нам, что фронтовая жена сына, батальонный санинструктор Люба Антипова похоронила его на своей родине, в Белгородской области, и долго еще ухаживала за могилой. «Жаль, что не оставили они мне внука или внучку», — вздыхала пожилая женщина.
Историю фронтовой любви комбата и санинструктора Любы сценарист и режиссер, участник Великой Отечественной войны Петр Тодоровский использовал в своем фильме «Военно-полевой роман» (1983). Фронтовые эпизоды снимали на Украине, в местах, где служил и воевал Безносков.
В фильме нет ни одного боя, но есть фронт. Окопы, походные кухни, марши, ожидание атаки… Сквозь весь фильм проходит полная наивности и ностальгии песенка, музыку которой написал сам Тодоровский на стихи поэта Геннадия Шпаликова.
«Городок провинциальный,
Летняя жара…
На площадке танцевальной
Музыка с утра…
Рио-Рита, Рио-Рита
Вертится фокстрот…
На площадке танцевальной
Сорок первый год…"
Однажды в Брюсселе после премьеры этого фильма актера Николая Бурляева, исполнителя роли главного героя, юного солдатика Саши Нетужилина, с удивлением спросили: «А что, у вас еще есть такие?»
«Да, — ответил актер, — сам такой. Вся страна такая».
После моего призыва на военную службу школьная музейная экспозиция не сохранилась. На месте производственных цехов ДОКа продолжается КРТ (комплексное развитие территории).
В Ханты-Мансийске чекистский катер «Дзержинец» давно сдан на металлолом, а ведомственный дом, в котором обитали Безносковы, мать и сын, снесли. Память о герое Тюмени и Югры будет хранить названные его именем парфеновские улица и переулки бронзовый бюст в сквере Победы в центре Ханты-Мансийска.
