В год 80-летия Победы в Великой Отечественной войне продолжаем серию публикаций, посвященных вкладу тюменцев в разгром врага. «Символы Победы» — это попытка взглянуть по-новому на усилия, которые прилагали наши земляки для помощи стране в это тяжелое время. Подробнее об уникальном поезде-бане, возвращавшем уставшим и измотанным боями защитникам родины чистоту и здоровье, рассказывает историк Александр Петрушин.
Войсковое название поезда-бани — 38-й Банно-дезинфекционный поезд (БДП) Главного военно-санитарного управления Красной армии. Сформирован в Тюмени в феврале 1942 года по инициативе тюменских железнодорожников. Основное предназначение 38-го БДП (бандезпоезд) заключалось в «санитарно-гигиеническом и противоэпидемическом обеспечении действующей армии».
Баню на колесах строили всем тюменским миром: мясокомбинат сварил две тонны хозяйственного мыла, а горожане собрали 500 комплектов нижнего белья, тысячу книг, пианино, два баяна, комплект струнных инструментов. Артель «Бытовик» передала два парикмахерских набора. ДОК «Красный Октябрь» изготовил банную мебель.
Железнодорожный состав 38-го БДП насчитывал десять вагонов, в том числе вагон-цистерну, вагон-парильню и душевую, вагон-раздевалку, дезинфекционную камеру, склад и клубное помещение. Здесь можно было отдохнуть, почитать книги и газеты, поиграть на музыкальных инструментах. Вспомнить далекий дом, написать и отправить письма родным и близким людям.
Первоначальная штатная численность 38-го бандезпоезда — 31 человек: два военнослужащих и 29 вольнонаемных. В архивных документах Военно-медицинского музея Министерства обороны Российской Федерации упомянуты дезинфектор Сафонова, парикмахеры Лопатухин, Дайновская, Каханова, поездной вагонный мастер Шевыталова.
14 февраля 1942 года 38-й БДП направлен из Тюмени «в подчинение Военно-санитарного управления Западного фронта». Железнодорожный состав вел старший машинист тюменского паровозного депо Иван Садаков.
Санитарка Валентина Молодкина вспоминала: «По окончании курсов медсестер мне выдали в военкомате повестку на войну в поезде-бане. Провожали нас в Тюмени с музыкой… Гремел оркестр, но я сквозь слезы прощания никого не видела… На коротких стоянках, как самая молодая, бегала за едой на вокзальные кухни. Когда получала баланду и сухой паек, увидела детей, вывезенных из блокадного Ленинграда… Истощенных, оборванных, испуганных… Что было у меня из продуктов им отдала…»
С марта по октябрь 42 года 38-й бандезпоезд маневрировал в прифронтовой полосе 16-й армии, которой командовал генерал-майор К. К. Рокоссовский. Молодкина рассказывала: «Время было трудное — работали круглосуточно. Солдаты по нескольку месяцев не выходили из боя. Не мылись, не меняли белье и одежду. Мы боролись со вшами, прожаривали обмундирование, обмывали бойцов и маршевое пополнение. Наши парикмахеры стригли им головы „под Котовского“ — наголо. Мы, санитарки, помогали — на открытом воздухе прямо у вагонов, на снегу, пока их одежда и белье жарилось в дезкамере. Помню, как брила одного пожилого солдата, по возрасту ровесника моего отца, и нечаянно порезала ему щеку. стала оправдываться неопытностью, а он меня дочкой назвал и ничуть не обиделся… Почему-то никто из нас не болел, хотя постоянно приходилось выбегать на мороз, а потом возвращаться в дезкамеру, где температура была очень высокой».
Подмосковная железнодорожные станции часто бомбила вражеская авиация. «Однажды, — запомнила Молодкина, — при бомбежке в Кубинке мне стало по-настоящему страшно… Все побежали в сторону от путей, к болоту. А мы с Дусей прижались друг к другу и к березе. Видим, осколок ударил в ствол дерева между нами… Потом привыкли к такой обстановке: бомбы воют, паровозы свистят и паром дышат… Зенитки и счетверенные пулеметы лупят с платформ по пикирующим самолетам, осколки со звоном сыплются на рельсы и крыши вагонов…»
В марте 1942 на станции Угрешской рядом с путями, где стоял штабной вагон, в котором Рокоссовский подписывал отчетный документ о действиях 16-й армии, разорвалась бомба. Осколок попал генералу в спину. Ранение было тяжелым, с обильным кровотечением. Пока ждали отправленный за ним из Москвы санитарный самолет, перенесли в рядом стоящий тюменский поезд-баню, где переодели. Дышавший уже с трудом командарм Рокоссовский пообещал еще попариться в этой бане на колесах.
В декабре 1942 года начальник 38-го БДП майор административной службы Таратин получил приказ: «Поступить в распоряжение в распоряжение ВСУ Донского фронта… срочно выдвинуться на станцию Ртищево-Иловля…»
Утром 10 января 1943 года войска Донского фронта под командованием генерал-полковника Рокоссовского приступили к уничтожению окруженной Сталинграде группировки противника. 31 января ее командующий генерал-фельдмаршал Паулюс вместе со своим штабом сдался в плен. В штаб Рокоссовского Паулюса привезли глубокой ночью. Встречу снимал кинооператор Роман Кармен. Фельдмаршала спросили о необходимости режима питания и медицинского обслуживания. Медленно, подбирая слова, Паулюс ответил: «Мне ничего особенного не надо, только горячую воду и парикмахера. Прошу лишь, чтобы хорошо отнеслись к раненым и больным моей армии, оказывали им медицинскую помощь…» Поэтому Рокоссовский вспомнил о 38-м БДП и затребовал его «для санитарно-гигиенического и противоэпидемического обеспечения Донского фронта».
К вечеру 2 февраля 1943 года генерал-полковник Рокоссовский отправил Верховному главнокомандующему Сталину короткое донесение: «Выполняя Ваш приказ, войска Донского фронта в 16:00 сегодня закончили разгром и уничтожение сталинградской группировки врага». После окончания сеанса связи с Москвой сказал: «А теперь в баню!»
Начальник 38-го БДП Таратин вспоминал: «В ночь со 2 на 3 февраля 1943 года я получил приказ срочно подготовить вагоны для санитарной обработки офицеров штаба фронта… Машинист Шкуренко перегнал состав поезда-бани на указанную нам секретную стоянку, которую по соседнему пути прикрывал бронепоезд (в степи еще бродили остаточные группы немцев). Вскоре на автомашинах в сопровождении охраны прибыл Рокоссовский и несколько генералов. Прошли через вагон-раздевалку в парилку. Потом отдохнули за чаем. Обратно в штаб фронта отбыли на бронепоезде. Прощаясь, Рокоссовский поблагодарил личный состав 38-го бандезпоезда за службу и приказал помыть, постричь и побрить сдавшихся в плен фельдмаршала Паулюса и его генералов. „Потом нас догоняете, мы скоро будем в Курске“. Паулюс и три генерала (два немца и румын), которых доставили на следующий день в пассажирском вагоне под охраной, от парилки отказались. Долго мылись в душевой, пока их форму (несколько комплектов) прожарили от вшей в дезкамере и отутюжили. Потом наши парикмахеры их постригли, побрили, поодеколонили».
Через окно купейного вагона, отправленный в Суздаль в лагерь НКВД № 27 для высших чинов Третьего рейха фельдмаршал Паулюс видел бредущие из руин Сталинграда на восток своих голодных, больных, обмороженных, завшивленных солдат и офицеров. Не все из них добрались до лагерных бань Урала и Сибири. (В Тюмени их ждал размещенный на фанерном комбинате лагерь НКВД № 93.)
А тюменский 38-й БДП сопровождал генерала (затем маршала) Рокоссовского по другим фронтам Великой Отечественной войны до самой Победы. Бандезпоезд был расформирован на основании директивы Генштаба Красной армии № 88222 от 17 ноября 1945 года. По официальным данным, через его парильню, помывочные вагоны и дезкамеру «прошли около миллиона военнослужащих переднего края обороны, а также пополнение и военнопленные».
Боевой формуляр 38-го БДП и книга отзывов с записью маршала Рокоссовского не сохранились. Не уцелели и специализированные вагоны поезда-бани. И только поставленный в Тюмени на постамент паровоз напоминает о вкладе тюменских железнодорожников и горожан в достижение нашей Победы.
Напомним, масштабный медиапроект «Символы Победы» реализуют тюменская общественная организация «Областной поисковый центр имени Артура Ольховского» совместно с Банком ВТБ (ПАО) и АНО «ТРК «Тюменское время». В его рамках с мая на телеканалах «Тюменское время», «Тобольское время», «Твоя Тюмень» вышла серия 3D-роликов. Все подробности о проекте рассказываем в публикации по ссылке ниже.
