Рауф Садыков: Обезвредил в Афганистане более 200 мин

_Мы продолжаем знакомить читателей «Вслух.ру» с тюменскими героями афганской войны. За два года службы в Афганистане выпускник ТВВИКУ Рауф Садыков обезвредил более 200 мин. В числе обезвреженных смертоносных зарядов были и мины-ловушки, специально предназначенные для советских саперов. Рауф Садыков уверен, что иногда судьба дает саперу шанс выжить даже если он ошибется._

«В ТВВИКУ я поступил по примеру своего отца, — начал свой рассказ о войне в Афганистане Рауф Садыков. — Он закончил Тюменское военное пехотное училище в 1942 году и до марта 1944 года воевал на фронте. Еще ребенком, слушая рассказы отца, я все время думал, а как бы я повел себя на его месте, смог бы я пройти все эти испытания? Поэтому, когда я закончил военное училище в 1983 году, не раздумывая подал рапорт для прохождения службы в Афганистане, где уже во всю шла война. Но меня отправили на Дальний Восток, потому что желающих выполнить интернациональный долг было очень много. Во всяком случае все офицеры на уровне командиров взводов и рот ехали в Афганистан добровольно. Некоторые из них и после двух лет службы в Афганистане писали рапорта, чтобы их оставили еще на два года. И как только у меня появилась возможность, я сразу после прохождения горной подготовки в Армении поехал в Афганистан. Там не было линии фронта и взрыватели мин там не выступали над землей — душманы воевали не по правилам. Они выкапывали ямы глубиной до полутора метров, клали на дно ящик со взрывчаткой, на который ставили противотанковую мину, а на взрыватель мины ставили деревянный брусок, потом закапывали. Мину на такой глубине ни одним миноискателем не найти. Наша техника, проезжая по дороге, выбивала колею под фугасом: проезжает одна машина, потом другая, третья, а взрывалась та, что была в середине или в конце колонны.

В ходу у душманов были итальянские мины с пластиковым корпусом — металлическими в них были лишь пружина и боек. Их так же с замедлителем закапывали глубоко под землей. Фугасы закладывали даже под водой в речке на месте брода. За ночь умудрялись накатывать новую колею, чтобы направить колонну на заложенный фугас. Сейчас понимаю, что афганцы, минировавшие дороги, тоже хотели жить, видели в нас врагов. И мне не раз приходилось общаться с врагами лицом к лицу и даже оказывать помощь противнику. На войне мы не всегда стреляли друг в друга. В районе Алихеля участвовали в войсковой операции. Тут пошли сильные дожди, и наводнением снесло пол кишлака, откуда нас постоянно обстреливали. В кишлаке нашли множество колпачков от реактивных снарядов, закрывающих взрыватели. Афганцы попросили у нас помощи: нужно было возвести дамбу, что вернуть реку, топившую кишлак, в прежнее русло. Сами они никак не могли справиться — таскали камни, и их постоянно сносило течением. Конечно, мы загнали в кишлак инженерную технику и укрепили берег.

Между делом пообщался с моджахедами. «Вот вы, — говорю, — обстреливаете нас, за это вас Аллах и наказал». Они улыбаются, смеются. Молодой афганец мне даже признался, что специально под мою машину под номером 804 мину закладывал, но я удачно проскочил. Вот так на какое-то время мы подружились со своими врагами. Пытаюсь убедить парня: «Зачем ты против нас воюешь? Живите, как хотите. Мы уйдем — американцы придут». Конечно, все это я говорил под воздействием нашей пропаганды.

Мы тогда шли к штабу повстанцев. До них было всего 12 км, однако нам понадобилось три дня, чтобы их преодолеть — вся дорога была заминирована, постоянно взрывались фугасы. Нам помогал старый афганец из местного кишлака: он ходил и показывал, где «духи» заложили мины. У афганца была отрублена правая рука. Так его наказал главарь банды.

«Обиделся, — говорит, — он на меня за то, что я вам помогаю и руку отрубил. Так я вам дальше будут помогать». И афганец объяснил почему он нам помогает. Оказывается, еще 1920-х годах его дед ездил в Ташкент и получал у красноармейцев оружие. Эту историю в семье рассказывали из поклонения в поколение. Он нам не раз показывал, где душманы закопали мины, выслеживал их по ночам. Это было в 1986 году. Через год я снова побывал в этих краях, но повстречаться с тем афганцем мне так и не удалось. Говорили, что он живой, так же помогает нашим саперам и что за это душманы отрубили ему вторую руку.

Никогда не забуду, как столкнулся с душманом. Мы едва не перестреляли друг друга. Зашли с приятелем в одном из кишлаков в магазин. Решили выйти через запасной выход. Я только открыл дверь и увидел перед собой бородатого афганца с автоматом. Он собирался заходить в магазин. Ощутил запах пота вперемешку с запахом костра. В замешательстве и я, и он. В том, что это «дух», у меня не было никаких сомнений. Душман взялся за автомат, а еще через мгновение на его лице засияла улыбка.

«Ладно, ладно, Шурави, все нормально, — молвил бандит, — в горах повоюем, а здесь нам нечего воевать». Русского языка он, естественно, не знал. Объяснялся со мной, как в анекдоте индеец при встрече с Чапаевым. И мы друг друга поняли. Кстати, «шурави» означает «советский», а не «русский» — «шура» значит «совет». Что касается оружия, то с ним ходили все афганцы, даже дети. Автомат Калашникова давно стал неразрывной частью их национального костюма.

За два года службы в Афганистане разминировал что-то около 200−220 мин. Помню, как спустя две недели после приезда в Афганистан, ехал на боевой машине разминирования впереди колонны. Впереди у машины трал. Это такие тяжелые катки, на которых подрываются мины. Испытал это «счастье» на себе: перед тобой неожиданно поднимается земля, ты видишь огненную вспышку, а 35-тонный БМР подбрасывает, как «уазик» на лежачем полицейском. В этот самый момент я как раз сидел в машине и наблюдал за дорогой. Секунд на 5 или 6 ты теряешь сознание. В нескольких метрах от нас взорвалось не менее 10−15 кг взрывчатки. Взрыв был такой силы, что повредил не только трал, но и гусеницу БМРа — нам пришлось менять пять траков. Очень тяжелое испытание. У нас в части был парень, под которым восемь раз взрывались фугасы. Его представили к Герою Советского Союза — столько жизней спас!

Есть поговорка — сапер ошибается один раз. Да, это так. Но хочу сказать, что иногда судьба дает тебе шанс на вторую и даже третью ошибку. В районе города Махмудраки при проведении разведки на пути выдвижения колонны офицер Трачук, к сожалению, не помню, его имени, тоже выпускник ТВВИКУ, обнаружил итальянскую противотанковую мину ТС/6,1. Цифры «6,1» означают, что в мине 6,1 кг взрывчатки. Находит ее, откапывает. Зацепляет «кошкой», отходит дергает за веревку. Под миной — ничего. Начал откручивать взрыватель, но не смог открутить — тот был туго затянут. Позвал солдата, из тех, что поздоровее. Подошел дембель с сигаретой в зубах, он был абсолютно спокоен — а чего ему бояться, второй год воюет. Отогнали всех остальных солдат подальше на всякий случай. Я не стал отходить — на войне привыкаешь ко всему. А мина пластиковая, при этом отозвалась на миноискатель. Однако это никого не насторожило.

Дембель откручивает взрыватель. Под ним металлическая пластина с проводом. Контакт замкнуло от батарейки 9 вольт — произошел взрыв. На наше счастье в руках солдата взорвался только потайной электродетонатор. Заряд мины не сдетонировал. Его лишь разнесло на мелкие кусочки и разбросало во все стороны. У дембеля мгновенно пересохли губы. Сигарета отлетела, а к нижней губе присохла бумажка от фильтра — как будто ее накрепко приклеили. Мы, конечно, испугались ни чуть не меньше бедного солдата. Никто не пострадал. Нам только глаза пылью засыпало. Мы и не предполагали, что с миной мог кто-то поработать. Перед этим открутили не один десяток взрывателей с таких мин. Тот душман, который ковырял отверстие во взрывчатке, чтобы заложить внутрь второй взрыватель, допустил ошибку, которая нам сохранила жизни. Он сделал отверстие чуть шире и контакт со взрывчаткой мины не произошел.

Вот так нам пришлось учиться на собственном опыте. Ничего не писали в учебниках и о минах-ловушках для саперов, которые проверяют грунт шупом. Над миной устанавливается тонкая металлическая сетка. Шуп ее протыкает, достает до мины и замыкает цепь. Срабатывает электродетонатор, происходит взрыв, сапер погибает. По этой причине металлические щупы сменили на керамические. Конечно же, такие мины придумывали не афганцы. Моджахедов готовили в Пакистане американские военные. Наверное, от них афганцы узнали, что в Советском Союзе скоро не будет… водки. Наши солдаты и офицеры нередко слышали от местных жителей фразы, оказавшиеся пророческими. Они говорили, что «мы вас выгоним, будем идти за вами, вы будете употреблять наркотики». В ответ наши возражали: «У нас никто не употребляет наркотики, мы пьем водку». Тогда, наверное, словам афганцев из 14 века в рваной одежде никто не придавал особого значения. А они говорили: «У вас скоро не будет водки». Это нам говорили в конце 1984 года. Мы не верили, ведь водка в стране была всегда. Я вспоминаю Тюмень 1986−1987 годов, каким дефицитом тогда была водка, за ней выстраивались длинные очереди. Наверное, среди инструкторов, готовивших афганских моджахедов, были те, кто обладал стратегической информацией.

В начале 1990-х годов, когда рухнули многие идеалы, я много думал о том, что если бы у меня была возможность избежать службы в Афганистане, наверное, так и поступил. Но сейчас понимаю, что кому-то нужно было выполнять боевые задачи. Если их не выполнять, то это уже не армия. Я люблю свою страну, я патриот Тюменской области, патриот боевого братства и горжусь тем, что служил в Афганистане.