Сегодня в тюменском театре драмы состоится последняя в этом сезоне премьера – "Яблочный вор" по пьесе Ксении Драгунской. "Вор" мог бы стать лирической комедией, остроумной и современной, но главный режиссер театра Алексей Ларичев предпочел сделать мелодраму с горьким привкусом ностальгии. Литературная дама Аня Фомина живет на даче в "писательском" поселке.
Сегодня в тюменском театре драмы состоится последняя в этом сезоне премьера — «Яблочный вор» по пьесе Ксении Драгунской. «Вор» мог бы стать лирической комедией, остроумной и современной, но главный режиссер театра Алексей Ларичев предпочел сделать мелодраму с горьким привкусом ностальгии. Литературная дама Аня Фомина живет на даче в «писательском» поселке. Она кажется ужасно одинокой, но вокруг нее все время крутятся люди — бывшие однокурсники из литинститута, вечная невеста Шурочка Дрозд. Все они летят на свет тусклой дачной лампы, как мотыльки, и хоть тепла не получают, но снова и снова бьются о стекло. А она холодна, как старый снег, одинока, хранит какую-то трагическую тайну и ждет момента, чтобы университетский поклонник Степцов пришел и сделал ее счастливой. Фомина в исполнении Марины Слепневой — человек-фикция. Она вроде и хороша собой, и остра на язык, да только непонятно, почему вьются вокруг нее все эти околобогемные мужчины, сочинители и музыканты, почему едут к ней на дачу как в паломничество, дуют на озябшие «ножные пальцы», падают перед ней на колени, не могут и дня прожить без ничего не значащих телефонных разговоров. С первой же сцены главная героиня предельно напряжена, будто на грани истерики. Ее сарказм уничтожает все живое, в нем нет ни тени иронии, сочувствия, ее заинтересованность людьми — деланная, ничто не интересует эту озлобленную зануду, кроме собственных, то ли настоящих, то ли выдуманных страданий. Вот тут тюменская Фомина буквально соответствует драматургическому тексту: она действительно «комсомольская богиня», «жопа», «одинокая гармонь», она никого не любит, у нее трудный характер, и «противный голос». Кстати, поет Марина Слепнева совсем неплохо и не фальшиво. Но само появление песен… Песнопения усиливают эффект ностальгии по временам, неизвестным нынешним тридцатилетним и тем, кто младше. Между тем Драгунская совсем не выглядит унылой писательницей тлена и безнадеги. В ее диалогах есть кураж, самоирония, есть чудные, совершенно абсурдные эпизоды. Чудачества режиссер оставил школьной подруге Ани Фоминой — Шурочку Дрозд, легкомысленную, в рюшах и шляпках, в мечтах выйти замуж и найти романтическую любовь, здорово сыграла Татьяна Пестова. В финале зрителя ждет сюрприз, неожиданно выталкивающий на поверхность трагикомический план представления, Шурочка, как и Аня, обретает свой хэппи-энд в виде гигантского телепузика-космонавта. Самой органичной ролью спектакля стал, кажется, Петя Еловецкий в исполнении Андрея Волошенко. Еловецкий — очень правдивый персонаж, в нем, как и в настоящем, интересном человеке сочетаются черты гротескные и трагические. Реакции, интонации, движения Волошенко украшают спектакль, оживляют тандем с Мариной Слепневой, внушают зрителю оптимизм — не все так плохо в театральном королевстве. Интересно вписались в пьесу два новых персонажа, позаимствованных режиссером из рассказов Драгунской «Песни и танцы эпохи Возрождения». Бывший флейтист Панфил (Сергей Белозерских) и сочинитель Драгунский (Владимир Обрезков) появляются у Ани на даче как призраки — героиня с ними почти не говорит, зато они разыгрывают вполне уместные скетчи об усталых людях, ищущих любви и понимания. В пьесе героям около 30, но режиссер нарочно старит их, совершенно меняя ракурс, вкладывая новый, тоскливый смысл в диалоги, да и в сюжет вообще В общем, надрывная мелодия, созданная Алексеем Ларичевым и художником Алексеем Паненковым, — это не просто трактовка, а вариация на тему «Яблочного вора» Ксении Драгунской.
