О сотрясавшей Российскую империю в 1773-1775 годах крестьянской войне под предводительством Емельяна Пугачева современный читатель знает в основном по повести Александра Пушкина «Капитанская дочка».
Пугачевщина
«Не приведи бог видеть русский бунт — бессмысленный и беспощадный», — написал Александр Сергеевич в «Капитанской дочке»… и убрал из текста эти слова. В XVIII веке российская власть расценила пугачевщину как «воровство», то есть преступление. А бунт и его предводителя предали «вечному забвению».
В XIX столетии с подачи Пушкина к бунту отнеслись внимательнее, но автора «Капитанской дочки» не допустили к главному документу бунта — к протоколам допроса самого Пугачева. Император Николай I, прочитав рукопись «Истории Пугачева», настоятельно попросил сменить название на «Историю пугачевского бунта». «У разбойника не может быть истории», — холодно заметил император. Тогда пугачевщину сочли восстанием черни против знати.
В XX веке для советских историков пугачевщина стала крестьянской войной, то есть борьбой угнетенных с угнетателями. Бунт яицких казаков под предводительством Емельяна Ивановича Пугачева отнесли в один ряд с бунтом донских казаков во главе со Степаном Тимофеевичем Разиным. Поэтому в Тюмени их именами назвали соседствующие улицы.
Сходство и различие
Пугачевщина и разинщина, как исторические события, отстоят друг от друга почти на столетие, но тем не менее действительно имеют много общего. В обоих случаях казацкий бунт начался на окраине страны и стремительно перерос в широкомасштабную крестьянскую войну.
Аналогично разинскому бунту пугачевщина расширялась за счет привлечения в ряды бунтовщиков крестьян, мещан, горнозаводских работных людей, а также местного этнического населения (татар, башкир, калмыков, киргизов, чувашей, мордвы…).
Повторяя опыт Разина, Пугачев пытался легализовать свои выступления, причислив к восставшим убиенного императора Петра III. Отличие от разинского проекта с чудесно спасшимся от притеснителей бояр наследником престола царевичем Алексеем заключалась в том, что Пугачев сам назвал себя царем Петром Федоровичем, то есть Петром III, бежавшим от убийц в яицкие степи.
Сравнение можно продолжать бесконечно. Оба родились на Дону в станице Зимовейской. Умели скакать, стрелять, рубить, скрадывать зверя, ловить рыбу. Участвовали в боях и военных походах против поляков, шведов, турок. Даже Пушкин скажет, что Пугачев — это Разин своей эпохи.
Однако, несмотря на все совпадения, пугачевщина оказалась явлением, по-новому обострившим взаимоотношения власти и народа. В правление императрицы Екатерины II, на первый взгляд успешное, в стране разразился глубокий кризис управления. Монаршее внимание заключалось на столичной жизни, внешней политике и военных кампаниях в ущерб хозяйственному развитию провинциальных территорий. Верховная власть рассматривала провинции, включая Тобольскую губернию, исключительно как источник пополнения бюджета, рекрутов и сырья для военной промышленности. Неудивительно, что такая политика привела к катастрофе, которая по своим характеристикам оказалась близка к гражданской войне.
Восставшие казаки, крестьяне и городские жители, а также населявшие Поволжье и Предуралье народы в сговоре с горнозаводскими работными людьми фактически вступили в вооруженную борьбу с бюрократическим аппаратом государства, опиравшемся на дворянское сословие и армейское командование.
Прологом бунта послужило неповиновение яицкого казачества при выполнении государственных военных призывов. В 1769—1771 годах казаки отказались отправить свои отряды в действующую армию. Очередные попытки столичных властей ограничить самоуправление казачьих областей и включить казачьи войска в структуру имперского военного управления привели в 1772 году к вооруженному восстанию. Его подавили прибывшие из Оренбурга правительственные войска. Остатки разбитого казачьего войска растворились среди степных хуторов, став спустя год основой для нового бунта.
Самозванец
В «Капитанской дочке» символом этого бунта стал буран. Это слово Пушкин услыхал от ямщиков, когда ехал из столицы в далекий Оренбург солнечным сентябрем 1833 года искать правду «русского бунта — бессмысленного и беспощадного».
В действительности «чудесно спасшийся император Петр III» появился в Заволжье в августе 1773 года. Под царской личиной скрывался от поисковых карательных отрядов донской казак Пугачев: 30 лет, среднего роста, коренастый, плотный, со смоляной бородой, природно сметливый в быту. Такой знает дорогу в бесовском оренбургском буране.
Собрав в окрестностях Яицкого городка своих последователей, Пугачев издал первый именной императорский указ: «…Жалую вас рякою с вершын и до устья и землею и травами и денежным жалованьям и свинцом и порахам и хлебными ж провиянтам я велики государь амператор Петр Федаравич».
Конечно, многие здравомыслящие казаки догадывались, что никакой Пугачев не царь, а очередной самозванец, взявший имя Петра III, но отнеслись к этому факту равнодушно. Многие из них сами были беглыми. Главное, что лже-царь за казаков, готов отстаивать их права и обещает вольность. И еще: у начавшегося бунта появилась религиозная основа — Пугачев стоял за раскольников: разрешал им молиться по-старому — двумя перстами, осенял их крестом, сохранял ношение бороды.
Оренбургский губернатор Рейнсдорп не сразу понял, какую опасность представляет собой начавшийся на Яике бунт казаков под предводительством беглого донского казака Пугачева. И хотя достаточно было сообщений о бесчинствах самозванца, особых мер к подавлению бунта не предпринималось.
Поэтому войско Пугачева, поднимаясь по Яику, захватывало одну за одной крепости — «транжементы». Их гарнизоны состояли из местных казаков и сменных солдатских рот. Когда бунтовщики подступали к таким крепостям, коменданты с горсткой офицеров вели огонь из чугунных пушек. Солдаты отбивались ружейными залпами и штыками, но казаки открывали пугачевцам ворота. Избитые и связанные комендант и офицеры видели, как их казаки-предатели разъезжали среди повстанцев, а солдаты угрюмо стояли на плацу без ружей и ремней, без шляп и париков. Рядом — виселица. На троне — бородатый самозванец с загорелой рожей и темным взглядом, подбоченясь, ждал присяги. В кинофильме «Русский бунт» (1999) по мотивам «Капитанской дочки» роль Пугачева исполнил Владимир Машков. Но человеку чести невозможно присягать самозванцу. Комендант, поп и офицеры закачались над площадью в петлях, а солдаты покорно преклонили колени перед «государем амператором».
Через 60 лет после бунта великий Пушкин напомнит Российской империи о трагедиях малых заволжских крепостей. Об отваге и чести коменданта Миронова и офицера Гринева. О любви и верности женщин. В «Капитанской дочке» он сделает погибшую на высоком мысу над Яиком Нижнеозерную крепость Белозерской — главной крепостью русской литературы.
Бунт или война
Первой целью мятежников стала фактическая столица приуральской степи — Оренбург. В октябре 1773 года войско Пугачева подошло к хорошо укрепленному городу. После безрезультатных штурмов он был взят в долгую осаду. С наступлением холодов пугачевцы обосновались неподалеку в Бердской слободе, которая и стала управленческим центром бунта. Отсюда, из фактической ставки, Пугачев рассылал свои манифесты, в которых даровал свободу помещичьим и заводским крестьянам, жаловал земли, лесные и рыбные угодья, освобождал от государственных податей. Туда стекались новые силы, подвозилось оружие, провиант и захваченная в маленьких крепостях артиллерия. Неизменным источником пополнения мятежного войска были крестьяне, приписанные к железоделательным заводам Урала. С ростом промышленного производства их положение стало невыносимым: заводской труд по тяжести и интенсивности был близок к каторжному, при этом заработок не позволял прокормить себя и семью.
Под впечатлением от побед над правительственными частями, отправленными из Казани к Оренбургу, отряды повстанцев к началу 1774 года овладели Самарой, осадили Уфу, а на севере подошли к Екатеринбургу и слободам Зауралья. Казалось, что здесь, в Приисетье, по берегам Туры, Тобола и Иртыша не было повода бунтовать. Крепостного права нет. Налоги небольшие. Пашни и покосы просторные. В Тобольске толковый губернатор Чичерин. Сибиряки будто и не нуждались в бунте. Но они были потомками раскольников, которые бежали за Урал за дивными и дикими мечтами «о блаженной земле и праведном царстве». За эти мечты раскольники шли даже в «огненную купель», бестрепетно сжигая себя вместе с бабами, детишками и стариками. Манифесты чудесно спасшегося Петра Федоровича стали для них новой надеждой на возврат к прежней вере, а бунт — спасением от бесовщины.
Среди слобод Зауралья особняком стояла Ирбитская слобода. Основали ее в 1631 году, а через 50 лет здесь открылся Гостиный двор не хуже тобольского. Так Ирбит превратился в главную пушную биржу государства. Здесь инородцы со всей необъятной таежной Сибири продавали меха, чтобы купить хлеб из Тюменских, Ишимских, Ялуторовских слобод и ружья уральских заводов. Потеря прибыли стала бы для ирбитских слободчан страшнее пугачевщины. Когда в феврале 1774 года мятежники хотели через Ирбит прорваться по тракту к Тюмени на соединение с раскольниками, ирбитское ополчение в битве у деревни Зайкова в 30 верстах от Ирбита отбили без помощи войск наступление бунтовщиков и этим спасли свою торговлю.
Императрица Екатерина II сполна отблагодарила Ирбит за верность и храбрость: в 1775 году слобода стала городом. На его гербе сабля, символ борьбы, скрестился с жезлом Меркурия, символом торговли. По указу Ирбитская ярмарка получила полную волю и стала по богатству и славе второй в империи. В 1883 году в Ирбите воздвигли в бронзе памятник Екатерине, который вместе с ярмаркой уничтожила советская власть.
Не сумев зажечь бунтом сибирских раскольников, Пугачев в июне 1774 года повернул на запад в сторону Казани. Штурм этого города стал кульминационным моментом в истории пугачевщины. Но эйфория от успеха длилась недолго. Подоспевшие к Казани войска генерала Михельсона отбили территорию Кремля, где еще держали оборону его защитники, и рассеяли атакующих пугачевцев. Отступив от Казани, Пугачев в контролируемых Саранске и Пензе издал указ о вольности для крестьян от помещиков. По нему Емелька Пугачев в отличие от Стеньки Разина «кинул в набежавшую волну» бунта не красавицу-княжну, а все господствующее дворянское сословие вместе с государыней.
Разгром и казнь
Осознав грозившую ей участь, Екатерина II срочно заключила с Турцией Кючук-Кайнарджийский мирный договор и отправила на подавление бунта действующую армию, включая полки успешного генерал-поручика Александра Суворова. Для Российской империи Пугачев стал опаснее турецкого султана.
С остатками войск самозванец бежал на восток за Волгу. Но его судьба была уже решена — схвачен своими же приближенными и передан властям. Оставалось провести показательные следствие, суд и казнь. Императрицу крайне волновали причины бунта и возможная вовлеченность в его развитие раскольников, иностранцев и части дворянства. После допросов «с пристрастием» следствие с облегчением установило, что самозванец «не входил в сношения с иностранными державами» и опровергло готовность сибирских раскольников к участию в восстании. После завершения допросов и пыток Пугачева и его бывших помощников приговорили к четвертованию. Начавшись в заволжских степях буран бунта стих в первопрестольной Москве.
Утро 9 января 1775 года выдалось морозным. Вокруг дощатого эшафота на Болотной площади собралось множество зрителей. Екатерина II не хотела для Пугачева ореола мученика и тайно распорядилась сначала отрубить ему голову. Крестясь на все стороны, Пугачев простился с народом. Конвоиры повалили его на плаху. Удар топора — и палач поднял за волосы голову самозванца. И потом «пошла стукотня и на прочих плахах» — вершилось правосудие над пугачевскими сподвижниками.
Императрица постаралась изъять из народной памяти любые свидетельства о народном бунте и его предводителе. Реку Яик переименовали в Урал. Яицкое казачье войско — в Уральское. Родина Пугачева, станица Зимовейская, стала Потемкинской. Дом, в котором родился Пугачев, сожгли, пепел развеяли, место огородили. Семья самозванца умерла в заточении в крепости Кексгольм (Приозерск).
От Свободы до Комбинатской
Большевики после захвата власти в октябре 1917 года вывели пугачевщину из «вечного забвения». Они же осуществили все то, чего не достиг Пугачев: 10 ноября 1917 года Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет и Совет Народных Комиссаров приняли Декрет об упразднении сословий, воинских званий, наград и гражданских чинов.
В Гражданской войне в составе 25-й стрелковой дивизии под командованием Василия Чапаева рубились с контрреволюционным уральским казачеством разинский и пугачевский полки. Город Николаевск в Саратовской губернии переименовали в Пугачев. В школьные программы ввели обязательное изучение «Капитанской дочки».
Именем предводителя русского бунта назвали улицы. Символично, что в Тюмени такая улица начинается от улицы Свободы (бывшая 2-я Монастырская) и упирается в Комбинатскую (бывшая 2-я Кладбищенская). Как соседняя Степана Разина, улица Пугачева (без Емельяна) также обязана своим появлением строительству на задах Затюменского кладбища в 1931—1933 годах деревообделочного комбината имени В. И. Ленина (в 1943 году его объединили с местными лесозаводами под общим названием ДОК «Красный Октябрь»).
В своем движении к Комбинатской улица Пугачева пересекает улицы Деревообделочников, Садовую (бывшая Татарская) и Пролетарскую, причем до 1957 года она считалась Гродненским переулком этой улицы. Но Пролетарскую продлили до ж\д ветки к бывшей городской электростанции и бывшим лесозаводам, и переулок «дорос» до самостоятельной улицы, «отомстив» Пролетарской автобусной остановкой «улица Пугачева». Эта остановка на Пролетарской «прислонилась» к большому двухэтажному дому N 89. Сейчас у него нежилой запущенный вид, а когда-то он считался главным в окружении неказистых строений, сложенных сосланными из Курганской области крестьянами на строительство ДОКа. В этом доме разместили начальную школу для детей трудпоселенцев, а после открытия в 1937 году школы N 26 на углу улиц Льва Толстого (бывшая Кладбищенская) и Луначарского (бывшая Никольская) дом отдали под коммунальное расселение рабочих ДОКа.
Но частные строения той далекой поры также сохранились до настоящего времени. Наиболее примечательное под № 18 а. Среди первых трудпоселенцев были и краснодеревщики — комбинат выпускал мебель для официальных учреждений (в январе 1942 года мебельщики добровольно после основной работы оснастили мебелью знаменитый тюменский поезд-баню — банно-дезинфекционный поезд N 38). Строитель дома вложил свой профессионализм во внешнее оформление, а последующие собственники постарались сохранить его первоначальный облик.
После такой прогулки по улице Пугачева нелишне будет перечитать «Капитанскую дочку».
Фото: из открытых источников и Вслух.ру
