Произведению Андерсена более полутора веков, пьесе Синакевича - несколько десятков лет, но актуальность темы не ослабевает.
Пьесу «Дикий» петербургского драматурга Владимира Синакевича ставил чуть ли не каждый театр страны, работающий для детей. Тюменский театр кукол также решил сделать спектакль по Синакевичу, назвав постановку «Гадкий утенок», что не вызывает никаких вопросов, поскольку драматург за основу взял знаменитую сказку Андерсена. Произведению великого датского сказочника более полутора веков, пьесе Синакевича — несколько десятков лет, но актуальность темы не ослабевает, поскольку всегда будут в обществе «не такие, как все».
Сказку можно прочитывать как биографию самого Андерсена: он родился в бедной семье башмачника и прачки, ничто не предвещало ему великого будущего, в 14 лет он покинул родное гнездо и отправился в Копенгаген. Подросток решил стать актером, но с неказистой внешностью (тонкие руки и ноги, длинные шея и нос) он играл лишь второстепенные роли в Королевском театре. Зато как писатель он оказался великолепен — талант превратил его в лебедя.
Тюменский режиссер нового спектакля Наталья Явныч усиливает параллель между Андерсеном и главным героем, называя того Гансом (а не Карлом, как у Синакевича).
На сцене разворачиваются две истории: одна рассказывает о мальчике, которого травят одноклассники и не понимают учителя, вторая повествует о злоключениях гадкого утенка, который показался обитателям птичьего двора. В метафорической форме раскрываются сложные отношения подрастающего поколения, когда всякая индивидуальность является вызовом.
В пьесе Синакевича делается акцент на умении летать, как на символе свободы. «Летаешь — значит дикий», — это на птичьем дворе звучит как обвинение. Наталья Явныч от столь важного символа ушла, подчеркивая непохожесть гадкого утенка на домашних птиц лишь его уродливостью, неумением ставить лапки, как надо, и крякать. У Явныч утенок полетит только в последней сцене, когда встретит других лебедей, зато мальчик Ганс летает. Не буквально, а в своих мечтах, за что и подвергается насмешкам ровесников.
Спектакль адресован детям старше семи лет, но, как показала премьера, и десятилетки не до конца поняли некоторые сцены. Например, до неузнаваемости изменилась андерсеновская старушка, у которой жили кот и курица, считавшие себя «половиной всего света, притом — лучшею его половиной». Бабушка перевоплотилась в престарелую даму, говорящую исключительно на французском, играющую на пианино и поющую шансон. «По-каковски она говорит?» — спрашивали друг друга маленькие зрители. Очевидно, что идею «высшего света» школьники не поняли.
В спектакле немало забавных моментов, но прохохотать все 50 минут не удастся, — действо на сцене получилось довольно суровым. Режиссер не церемонится с носителями ложных ценностей: расфуфыренная испанская утка, кичившаяся своим происхождением, оказывается на блюде в зажаренном виде, ее буквально разрывают на куски десяток рук. Гуси, хваставшиеся своей статью и удалью, становятся добычей охотника. Щеголи превращаются в безжизненные тушки.
Те же, кто наделен умом, благородством, добротой в итоге оказываются прекрасными внешне. Гадкий утенок, отвергнутый на птичьем дворе, превращается в лебедя и встречает своих соплеменников, которые принимают его как равного, а, кроме того, находит родственную душу — лебедя Генриетту. Такой финал вполне созвучен настроению подростков: обрести себя и преодолеть враждебность внешнего мира.
