Сцена «Молодость» в первую очередь — подарок зрителям. И артистам, стремящимся сократить с ними дистанцию.
О степени волнения режиссера Романа Габриа перед сдачей экспериментальной постановки «Ухо Ван Гога», открывшей накануне, 28 апреля, новую сцену «Молодость» в Тюменском драматическом театре, говорило хотя бы то, что онпочти час посвящал первых зрителей в историю экспериментального театра на протяжении прошлого века. А еще неожиданно сбросил бутылку одной из зрительниц со столика, у которого она сидела, на пол. Зрители вздрогнули, но суть уяснили — эксперимент не шутки.
А после третьего «звонка», который вкрадчивым голосом сообщил о скором начале спектакля, в глубине выкрашенного черной краской открытого пространства с нишами, переходами и выходом за пределы видимого появилась нарядная фигура — ушанка, ярко-зеленое пальто словно в каких-то цветах по подолу (мазки краски) и с посохом в руках (огромного размера кисть). Первая мысль — это Дед Мороз! Потом неправильный волшебный дед в легкомысленных кроксах на босу ногу, заляпанных краской штанах и футболке с современным принтом дает себя рассмотреть, и впечатление меняется. Это чрезвычайно погруженный в себя человек, бесконечно ведущий диалог с самим собой, с сущностями в своей голове. Собственно гениальный художник, нищий при жизни, чьи картины сытые потомки перепродают за десятки миллионов долларов.
Звуки аукциона слышны в начале. Новости, хвалебные голоса, шум времени. А пока Винсент с окровавленной повязкой на ухе, которое то ли есть, то ли нет, высказывает претензии стулу. Безмолвный свидетель, насмешник, оппонент, он надменно следит за художником, добавляющим физиологических веществ в краски — на потребу публике. И так ни разу и не отвечает на страстные выпады художника, хотя все уже уверены, что не потому, что из дерева, а потому, что не хочет.
Режиссер объяснил, в чем заключался их эксперимент с самоотверженным исполнителем роли Ван Гога Александром Тихоновым. Нет сценария. Нет подготовки к репетициям. Интуиция и чутье. Это привело творческую группу к ясному, имеющему ювелирный блеск высказыванию, которое воспринимается на уровне эмоций, а не логики. Небольшой зал на 82 места и нарядный свет в чистых цветах произведений художника позволяют разглядеть все происходящее с артистом в подробностях. А оно того стоит. Не только грим, который сделал кареглазого брюнета Тихонова огненно-рыжим голубоглазым Винсентом. Но и само выражение его лица, движение глаз, мимику. Потрясающие моменты, когда герой сплевывает в платочек зубы, чтобы закурить трубку, и потом с усилием, со стоном боли вставляет их обратно, чтобы говорить. Или как герой ловит свет на своем лице и словно растворяется в нем. Ни в какой бинокль этого не рассмотреть в больших залах. Поэтому сцена «Молодость» в первую очередь — подарок зрителям. И артистам, стремящимся сократить с ними дистанцию.
Моментов, когда происходящее в пустом, но вместе с тем сложно устроенном пространстве сцены бросало бы прямой вызов зрителям, фактически нет. В этой части эксперимента ни один поклонник экспериментальных практик «не пострадал». Яркое и цельное высказывание тем не менее оказалось близко традиционному театру. Костюм, сложный грим, минимальный реквизит, сценический свет, дым — все это выглядело отчасти карнавальным, нарочитым и, казалось, загромождало постановку, немного заслоняло происходящее от зрителя. Предположу с изрядной долей уверенности, что без накладного носа, кустистых бровей и бороды Александр Тихонов так же доходчиво показал бы мятущуюся душу художника, но в то же время оставил бы больше пространства воображению смотрящих. Вместе с тем по-настоящему трагическая постановка со всем перечисленным приобрела удивительное полифоничное звучание. Чистые цвета, которые герой подробно перечисляет — основные желтый, синий, красный, за ними составные зеленый, оранжевый, фиолетовый и множество их сочетаний — все они прямо таки сияют перед нашими глазами. В их сиянии положение запертого в первую очередь в собственной голове героя приобретает невыносимую горечь и, как ни парадоксально, остро чувствующуюся неистребимую основополагающую радость жизни.
Сочетание неугомонного в поисках режиссера и глубокого, мощного артиста дало нам «Ухо Ван Гога». Пока, по словам самого Габриа, был сделан небольшой шажочек в сторону эксперимента. Направление нам нравится. Вопрос вопросов — захочет ли тюменский зритель большего эксперимента и как далеко будет готов идти за следующими резидентами «Молодости»? Это мы узнаем только в следующем театральном сезоне. А пока трагическое и жизнеутверждающее «Ухо…» — в театре до конца этого сезона показы только сегодня и завтра. Билеты прямо здесь.
Фото: со страницы ТБДТ во ВКонтакте
