Первый вице-президент Газпромбанка – о транзакционном бизнесе, цифровом рубле и умном управлении ликвидностью.
Транзакционный бизнес — актуальный тренд банковской сферы. Почему банки уделяют более пристальное внимание этим сервисам и как они сегодня помогают клиенту экономить и развиваться технологически. Об этом в интервью на телеканале «Тюменское время» рассказал Владимир Бусько, первый вице-президент Газпромбанка.
— Владимир Георгиевич, что такое транзакционный бизнес в целом и какие продукты входят в вашу линейку?
— Транзакционный бизнес — это основа всего, что делает компания, кроме своего основного бизнеса. В первую очередь это расчеты — то, что называется РКО — и их автоматизация. Однако в наши сложные времена большую роль играет комплексное управление ликвидностью: это управление деньгами, которые у вас есть, и деньгами, которых у вас нет.
Сейчас все крупные банки имеют примерно одинаковый набор транзакционных инструментов. Тонкость заключается не в продуктах, а в их комбинации — в решениях. Как у Экзюпери: в «Маленьком принце» летчик рисовал барашка, но принцу не нравилось. Тогда он нарисовал ящик и сказал: «Там именно тот барашек, который тебе нужен». Это наша работа: мы изучаем потребности клиента и делаем тот «ящичек», который решает его задачи.
Продуктовая линейка идет от элементарного, мы в первую очередь помогаем компаниям решить базовые задачи: как собрать наличные, не переплатив за инкассацию (мы предлагаем онлайн-инкассацию на базе автоматизированных депозитных машин, АДМ), как рассчитаться в разгар каникул за скоропортящийся товар на таможне (для этого есть сервис онлайн-оплаты таможенных платежей), как удержать сотрудников компании (здесь мы предлагаем современный сервис корпоративной заботы «Кафетерий льгот»). Следующий уровень более сложных инструментов — для казначеев крупных компаний: кэш-пулинг, платежные фабрики, управление централизованным казначейством. Деньги сейчас недешевые. Занять их — сложно и дорого, поэтому надо беречь свои.
Кэш-пулинг объясню на примере карманов. У меня есть разные бизнесы: одни продают (у них много денег), другие производят (у них не хватает). Без кэш-пула тот, у кого избыток, кладет деньги на депозит, а тот, у кого дефицит, берет кредит — и это разные проценты. Кэш-пул собирает все «карманы» в одну сумочку: где дырка — зашиваем, где избыток — используем. И если остаток положительный — его размещаем на депозит, а если отрицательный — идем в банк ровно на ту сумму, которая реально нужна. Это называется кэш-пулинг — деньги стекаются в одно «озеро». Я за это люблю свою работу: это высший пилотаж.
И наконец, «вишенка на торте» — полностью импортозамещенный сервис TMG (Treasury Management Global), который превосходит многие западные аналоги. Он является мультибанковским, то есть, позволяет клиентам работать со всеми своими счетами и сервисами в разных банках в формате одного окна. Так что, его можно использовать, даже если у вас нет счета в Газпромбанке.
Но главное — не продукты. Современный банк — это не меню в ресторане. Мы приходим и подбираем то, что нужно вам, дорабатывая сервисы под конкретные задачи и потребности. И в этом аспекте банки конкурируют: насколько глубоко их специалисты готовы погрузиться в бизнес клиента.
— Почему именно транзакционный бизнес стал настолько важен для банков?
— Разделим ваш вопрос на две части. У хорошего хозяина и копейка лишней не бывает. Даже если ключевая ставка будет ноль, это не повод безалаберно относиться к своим деньгам. Утрируя, систему управления ликвидностью можно описать постулатом — собрать как можно быстрее деньги, которые должны тебе, и как можно дольше не расставаться со своими.
Возьмем ритейлера. Вам нужно собирать деньги быстро — здесь в помощь Система быстрых платежей Банка России, эквайринг. Но есть и наличные. Для них существует онлайн-инкассация, где мы лидеры: купюра попала в железный ящик — тут же оказалась на вашем счете. Это деньги банка, они застрахованы. Быстро, безопасно, удобно.
Почему сейчас банки активно этим занимаются? Так было всегда во время кризисов: транзакционный бизнес позволяет выжить за счет комиссионного дохода и бесплатных остатков на счетах. Но сейчас кризис стал частью нашей жизни. Я могу сказать, что в Газпромбанке по темпам прироста доходов транзакционный бизнес — номер один среди других ключевых бизнес-направлений.
— Каким клиентам могут быть интересны продукты транзакционного бизнеса? Крупные компании? МСП? А бюджетные учреждения?
— Банальный ответ — всем. Но чем крупнее и сложнее структура, тем эффективнее наши решения. Управлять тысячами «карманов» (например, 600 компаний в холдинге) без централизации казначейства и единой платежной фабрики невозможно.
Для государственных компаний или работающих с бюджетом важно банковское сопровождение контрактов — банк здесь выступает как независимый арбитр, который следит за целевым использованием средств. Ритейлерам нужна онлайн-инкассация, СБП, эквайринг, кэш-пуллинг. Для малого и среднего бизнеса у нас есть базовые пакетные решения. Приходишь и говоришь: «Вот твой барашек в коробочке, вот цена». Деньги нужно уметь считать всем, потому что, если ты плохо относишься к своим деньгам, будучи маленьким, ты никогда не вырастешь.
— Транзакционный бизнес — это тренд относительно новый, но, тем не менее, какие вы видите тенденции? Что сильнее всего изменилось за последние несколько лет? Какие направления сейчас растут быстрее?
— Транзакционный бизнес существовал всегда, но в старые добрые времена денег было в избытке, и экономить на управлении ликвидностью никто не думал. Сейчас в России уровень развития компаний и сотрудников, которые управляют ликвидностью, — на самом высоком мировом уровне. Я работал в европейских и американских банках — есть с чем сравнивать. Придя в Газпромбанк, я увидел мощный рывок: кроме идей появились ресурсы, желание и талантливые люди.
Сейчас мы собрали на конференцию в Тюмени транзакционных специалистов из 32 регионов. В каждом регионе есть суперэксперт, который может проконсультировать любую компанию. Я слушаю ребят и восхищаюсь: насколько светлые головы, нестандартные решения. Я за страну спокоен. В регионах есть профессионалы, на которых и москвичам порой стоит равняться.
— Объем и качество транзакционного бизнеса конкретного банка — это решающее условие при выборе банка для ежедневных операций и платежей?
— Конечно. Но добавлю про человеческий фактор. Когда нас хотят обидеть, говорят, что мы «олдскул», старая школа. А когда клиенты говорят с благодарностью — называют современным банком с человеческим лицом. Мы верим в искусственный интеллект и автоматизацию, но главное — человек. Мы единственные из крупнейших банков, кто не забрал «штучных» специалистов по валютному контролю, по банковскому сопровождению контрактов из регионов в Москву. У нас есть люди, которые ради клиента свернут горы. Если у клиента на Сахалине вопрос по ВЭД, у него есть 20 часов, чтобы решить его день в день: Сахалин — Екатеринбург — Москва — Калининград. Везде есть коллеги, которые подхватят.
— Следующий вопрос начну с цитаты: «Мы ставим себе цель не продать клиенту сервис, а решить его задачу» — это ваши слова из интервью «Коммерсанту». Можете привести свежий пример, когда такой подход подтолкнул вас изменить или по-новому собрать продукт или сервис Газпромбанка?
— Примеров много, но без разрешения партнеров имена раскрывать не могу. Самые интересные доработки — в банковском сопровождении контрактов: развесить «красные флаги», если кто-то из подрядчиков либо субподрядчиков в счет строительной сметы покупает эксклюзивный автомобиль вместо ремонта дороги или хочет совершить романтический полет на воздушном шаре вместо стандартных переговоров с бизнес-партнером.
А возьмем простую вещь — АДМ, тот самый железный ящик. Раньше мы подключали его к интернету компании, но службы безопасности сказали: «Это опасно, хакеры…». Подключили мобильный интернет. В некоторых регионах он стал периодически отключаться. Тогда мы сделали так, чтобы система работала без интернета вообще и включалась только на секунду в нужный момент. Казалось бы, мелочь — но мы сделали, и люди довольны.
— Еще одна тема: обсуждаемая, не всем понятная и поэтому тревожная — это цифровой рубль. Многие люди до сих пор не понимают, зачем он нужен, если уже есть обычные безналичные платежи и СБП. Как вы бы простыми словами объяснили разницу: какие новые возможности дает цифровой рубль?
— Разница между цифровым и обычным рублем в том, где они лежат. Обычный рубль лежит в коммерческом банке. Цифровой рубль лежит в Центральном банке, на вашем счете. Коммерческие банки — просто «окошечки»: вы даете банку поручение перевести ваши деньги из ЦБ другому человеку. Банк этих денег не касается. Это безопасно.
А для компаний главное — смарт-контракт. Мы подписываем контракт в цифровой форме, загружаем в систему. Как только вы выполняете условия — деньги автоматически списываются с моего кошелька и переходят на ваш. Без моего участия. Это исключает мошенничество и споры.
— Газпромбанк участвовал в тестировании бюджетных операций с цифровым рублем. Что показали эти пилоты? Что оказалось самым сложным на практике?
— Мы всегда старались быть лидерами во внедрении инноваций ЦБ, и нас хвалили. Пилоты показали, что идея рабочая. Самое сложное как всегда — детали и интеграция с существующими системами. Но как только цифровой рубль войдет в обиход, мы будем готовы.
— Сейчас активно обсуждается технологический суверенитет и импортонезависимость финансовой инфраструктуры. Почему крупному банку сегодня особенно важно иметь собственные технологические решения? Эта цель — технологический суверенитет — представляется достижимой? В какой перспективе?
— Мы были свидетелями нескольких ситуаций, когда сбой в иностранном оборудовании приводил к плачевным последствиям у системообразующих компаний. Поэтому софт надо менять с западного на российский. Талантливых людей у нас хватает.
В Газпромбанке мы в прошлом году завершили процесс импортозамещения на 100%. Это было через слезы, кровь, пот и деньги наших корпоративных клиентов — бесшовно наладить критически важные системы удалось не сразу. В моменте мы потеряли некоторых клиентов, которые сказали: «Когда наладите — вернемся». И они вернулись.
Сейчас все, что мы предлагаем клиентам, от банкомата до программного обеспечения, импортозамещено, проверено Минцифрой и опытом использования. Это вопрос национальной безопасности.
— Очевидно, что банковская система и далее будет развиваться в модели транзакционного бизнеса. А как это повлияет на жизнь конкретных людей в регионах?
— Урал и Тюмень — идеальный пример. У вас идет добыча нефти, газа, варится сталь. По добыче и производству основных компонентов экономики вы номер один. Тюмень основана купцами, и купеческий дух деловитости остался. Все, о чем мы говорили, — СБП, АДМ, цифровой рубль — здесь пригодится.
Я смотрю на наших ребят, которые здесь работают и отвечают за транзакционный бизнес. Они делают вещи, которых нет больше нигде в России. Мы будем приезжать к вам учиться. Главное — это умные, талантливые люди. Одно удовольствие смотреть на молодежь, которая способна предлагать нестандартные и своевременные решения.
Фото: пресс-служба Газпромбанка
