Генеалог-блогер Катерина Сергеева: Моей прабабушке Текутьев дал денег на дрова

Кто из нас может похвастаться тем, что знает свои корни до 13-го колена? А вот тюменка Катерина Сергеева может. Она уверена: мертвые хотят, чтобы их помнили. Историю своей семьи генеалог-любитель рассказывает в популярном инстаграм-блоге](https://www.instagram.com/auto_geography/?hl=ru). Год назад мы беседовали с тюменкой о поиске. Тогда родилась [статья «Мокины из Холуя: как тюменка Катя Сергеева ищет свои корни». В этот раз девушка рассказала «Вслух.ру», как ее нашла четвероюродная бабушка, почему важны записи об умерших младенцах и что ее прадед привез с войны в чемодане.

— С нашей прошлой встречи прошло около года. Насколько вы продвинулись в своих исследованиях за это время?

— К началу этого года я обработала информацию примерно по шести сотням персон. При этом у меня была гора неразобранных заметок, файлов, выписок… Несколько месяцев назад я взялась их разбирать. Сейчас мое генеалогическое древо включает более 1400 персон — и это, думаю, даже не середина пути.

Год назад самый глубокий поиск доходил до конца 18 века, до моих пра (9)дедов. В этом году удалось поработать с более древними документами и уйти еще на одно поколение глубже. Сейчас некоторые ветки моей родословной мне известны до 13 колена — это десять «пра». Мои предки жили в деревнях, которые окружают Тюмень плотным кольцом: Яр, Борки, Мальково, Быково, Кулаково…

— То есть вы — коренная тюменка?

— По линии папиного отца — да. Большинство предков поселились здесь 300 и более лет назад: крестьяне, разночинцы, ямщики. Среди них нашелся и отставной пономарь Иван Баженов, живший на рубеже 18 и 19 веков.

— На поиски корней вас вдохновили рассказы дедушки. Каждое найденное имя все так же согревает?

— Я по-детски радуюсь, когда нахожу новых предков. Особенно там, где ничто не предвещало находок. Больше всего вдохновляет, когда удается найти еще какие-то подробности. Иногда они, правда, бывают грустными. Например, в ревизской сказке 1795 года о моем предке Федоре Санапальникове была сделана отметка: «Глазами не видит, скорбен, подушные деньги платит с великою нуждою».

Катерина Сергеева, блогер и генеалог

Параллельно с генеалогией идет краеведение. Смотришь перепись населения 1897 года: в Антипино половина села ткала рогожи, а в Мальково еще и решета делали. А мой прапрапрадед Григорий Китаев из Мальково кроме земледелия держал мелочную лавку и сдавал дом владельцу питейного заведения.

— Удалось ли разыскать живых родственников, с которыми разделяет немало ветвей?

— Такое случалось дважды. Кажется, это именно то, о чем мечтают все люди, ведущие генеалогические блоги! Тот самый грузовик с пряниками. Первый раз в прошлом году в Инстаграме меня нашла четвероюродная бабушка Анжела. Звучит грозно, но у нас очень небольшая разница в возрасте. Это совершенно мистическая история.

Бабушка Анжелы Екатерина Молькова и моя прапрабабушка Юлия Мокина были родными сестрами. У нас в семье хранится единственная фотография Юлии — ей там лет 18−20. И вот я подумала: как бы хотелось увидеть, какой старушкой была баба Юля. Не прошло и суток, как мне написала Анжела, о существовании которой я не подозревала. Она прислала фото симпатичной старушки Юли, а еще мемуары. Для меня это было и шоком, и подтверждением, что я делаю правильное дело. Я верю: мертвые очень хотят, чтобы их помнили.

Вторая история произошла недавно. Моя родственница Надежда (она приходится мне пятиюродной тетей) искала информацию о предках из села Мальково Тюменского района — и нашла прошлогоднюю статью «Мокины из Холуя». По ссылке Надежда нашла мой инстаграм и быстро поняла, кто наш общий предок — Никифор Змановский. Пока мы переписываемся — обмениваемся информацией и находим общих знакомых. Надеюсь, однажды встретимся и пообщаемся лично!

— С чего вы начинаете «копать»? Какие данные важны для того, чтобы по ним можно было найти подробности жизни человека?

Методология универсальна: идти от известного к неизвестному. Нельзя «прыгать» через поколения. Не спешите в глубь веков. 20 век ужасно интересный.

Прежде чем начать искать, проанализируйте: что вы уже знаете? Ключевые параметры — это имя человека, дата и место события. Некоторые исследователи советуют рисовать «линию времени» — выписывать все события, связанные с человеком, отмечая на шкале даты: учеба, служба в армии, вступление в брак, рождение детей.

Если вы не знаете место или дату, то подумайте — что может помочь узнать эти данные.

Расспрашивайте родных, смотрите вместе фотографии. Если вы думаете, что сами все знаете, все равно переспросите. Гарантированно узнаете что-нибудь новенькое.

Не верьте на слово семейным легендам, ищите документы для подтверждения. Проверяйте открытые базы данных, группы населенных пунктов в соцсетях — и просто гуглите, это может принести удивительные результаты.

И помните, что отрицательный результат — это тоже результат. И повод пересмотреть тактику поиска.

Ищите единомышленников — благодаря интернету и соцсетям сейчас это просто. Во время самоизоляции неравнодушные люди запустили проект «ГенЭкспо» — генеалогический онлайн-фестиваль, по сути — образовательный и просветительский проект с лекциями на самые разные темы.

— Наверняка за год у вас появились интересные истории о найденных родственниках?

— Да. Например, я долго искала подтверждение родства с крестьянами Горбуновыми из Кулаково. Оно подтвердилось: во второй половине 19 века они переехали в Тюмень и жили в собственном доме на улице Зеленой. До сих пор эта улица носит то же самое название, хотя домов на ней почти не осталось.

И вот в 1905 году — очевидно, во время Русско-японской войны — моя пра (4)бабушка Екатерина Горбунова (ей было немного за 60, по тем временам — почтенный возраст) оказалась одна с маленькой внучкой на руках: муж умер, сына отправили на войну. Она обратилась в Городскую управу за пособием на пропитание и дрова.

Заявление Екатерины Горбуновой и ответ на него

Кто-то помог ей составить заявление, в нем от ее лица сказано: «А квартирных денег я не прошу, потому что у меня своя избушка». На обороте заявления было написано, что проведена проверка: Горбунова живет в своем доме на Городище и сдает жилье квартирантам, временами торгует на рынке, а на иждивении действительно имеет девочку лет пяти. Городской голова Текутьев постановил выдать Екатерине Горбуновой пособие — два рубля на дрова в зимние месяцы.

Из более современного — бабушка внезапно рассказала несколько совершенно чудесных историй о своих родителях. Например, ее отец, мой прадед Виктор Мошкин, возвращался после войны домой и купил по дороге копченых угрей. Когда его жена Нина открыла чемодан, она закричала: «Витька, ты зачем копченых змей привез!».

После войны Виктор Мошкин некоторое время служил в Германии. Как офицеру, ему разрешили взять с собой семью. И вот он рвался показать жене и дочери, как он расписался на рейхстаге. Но Нина отказалась идти на территорию, которую контролировали американцы. Хотя бабушка сейчас не сомневается, что ее отец договорился бы с кем угодно — такой у него был пробивной характер.

Виктор и Нина Мошкины

— Вы рассказываете истории своей семьи в Инстаграме. Одна из самых трогательных — о репрессированном прапрадеде, иконописце Константине Мокине. Удалось ли узнать что-то еще?

— Да, в прошлом году мне удалось лично ознакомиться с уголовным делом в отношении прапрадеда. Дело хранится в архиве УФСБ по Ивановской области. Для меня было шоком узнать, что судьба Константина Мокина — суд над ним и смерть в заключении — была на самом деле известна родным. Скорее всего, о ней не говорили детям, чтобы не привлекать ненужное внимание.

В деле обнаружилось несколько писем от его жены Юлии Николаевны — кто-то подсказал ей, что за незаконно репрессированного мужа она могла получить пособие. В одном из писем она пишет, что ей 72 года, жизнь тяжелая, у нее есть сын-инвалид, но «он ничего не понимает».

Кроме писем Юлия Николаевна прислала в КГБ подробную биографию своего мужа: когда родился, как остался сиротой, учился в иконописных мастерских, был в армии на срочной службе. После нескольких лет мирной жизни и занятий иконописью Константин Мокин был из запаса мобилизован на Первую мировую войну. На фронте попал в австрийский плен, на родину вернулся только в 1918 году. На иконы спроса уже не было, и Константину пришлось браться за любую работу. Когда в Холуе организовали художественную артель, он снова стал заниматься тем, что умел лучше всего — живописью. Но продлилось это недолго — до ареста в 1937 году.

Художественная артель, с. Холуй

Кстати, в Холуе я познакомилась с местным краеведом Михаилом Печкиным, он организовал в селе чудесный маленький музей — дом местного художника Василия Пузанова-Молева. Там собраны экспонаты по истории местности со времен князя Пожарского. Мы обменялись письмами, информацией, фотографиями. Благодаря помощи Михаила Борисовича у меня теперь есть фото художественной артели, на котором изображен мой прапрадед.

В свою очередь я рассказала ему все, что знаю о Мокиных из Холуя, и Печкин пообещал, что будет рассказывать о моем прапрадеде посетителям своего музея. Я думаю, что это, возможно, самое важное вообще, что я в своей жизни сделала: оставила память о Константине Мокине на его родине. Ведь у него нет могилы, да и судьбы не было — никто не помнил.

— Вы погружены в поиски не один год. Не кажется ли, что судьбы людей похожи, обыденны?

— Каждая судьба уникальна. Мы и о своей жизни можем думать как об обыденной, но если напишем мемуары (или хотя бы дневник в соцсетях), то наши внуки будут читать их увлеченно.

Судьбы людей, конечно, похожи. Особенно в эпоху перемен, революций, войн. К сожалению, часто это трагические сходства — не знаю ни одной семьи, которой так или иначе не коснулась бы Великая Отечественная война, например.

Сложно бывает что-то не осуждать, принимать безоценочно. Но это помогает понимать, что повлияло на твоих родных — а значит, и на тебя. Я это называю семейной идентичностью - кто мы, какие мы и почему мы такие. Это не может не захватывать, это ведь моя собственная история. А что может быть интереснее для человека, чем он сам?

— От некоторых предков остаются лишь имя и, может быть, даты. Важны ли такие листки на вашем генеалогическом древе?

— Я стараюсь заносить в схему всех, даже если это прожившие несколько дней младенцы. Это помогает составить расширенное представление о семье. Мои предки — коми-зыряне — переселились из Вологодской губернии в Сибирь в 19 веке. А я вдруг обнаружила, что переселение случилось значительно раньше, чем принято считать среди моих родных. И это благодаря зафиксированным сведениям об умиравших младенцах. Из них можно получить четкое представление, как их родители переезжали из одной деревни в другую, нанимались там на работу.

Иногда информация находится там, где ты совсем не ожидаешь ее найти. Для меня это еще одно доказательство: наши предки хотят, чтобы их помнили.

— Вы стали настоящим гуру для людей, которые стремятся к поискам корней. Кому и как вы помогаете?

— Насчет «гуру», может, и перебор, но люди регулярно обращаются за советами. Большинство считает, что существует «волшебная кнопка», на которую нажимаешь — и все находится. Когда понимают, что кнопки нет, впадают в другую крайность — начинают думать, что генеалогия — это только для избранных. На самом деле правда где-то посередине. «Кнопки» не существует, но есть стандартные механизмы, которыми может воспользоваться большинство людей.

Почти никто из тех, кто просил у меня совета, не перешел от слов к действиям. Но есть несколько человек, которые правда хотели искать. Их результаты поражают. Даже те, у кого вводных данных почти нет, умудряются найти ценную информацию! После первых находок люди становятся смелее и начинают действовать самостоятельно.

— Людям интересно, с чего начинала я, интересны первые шаги. А они обычно не связаны с обращением в архивы. Самый первый шаг — навести порядок в том, что ты уже знаешь. Расспросить всех доступных родных, собрать и проверить домашний архив. Многие относятся к этому с недоверием и хотят сразу перепрыгнуть в 19 век. Но так не надо делать.

Были конкретные вопросы: про поиск репрессированных, например. Еще я рассказывала о моментах, которые могут быть полезны при работе с церковными документами. Например, я смотрю метрическую книгу и понимаю, почему браков в декабре не могло быть, а весной их было очень мало: потому что во время постов нельзя венчаться. Или что девочка с именем Надежда наверняка родилась в конце лета или начале осени, а Татьяна — зимой: потому что в этот период память святых с такими именами.

Прадед Катерины Виктор Мошкин

— Помнится, вы хотели написать книгу о поисках. Получилось ли начать?

— Работа над первой книгой начата. Я сразу поняла, что книг будет несколько. Когда я пообщалась с людьми, у которых есть опыт написания семейных книг, то увидела, насколько разными могут быть точки зрения на такое писательство. Например, книга может быть историей поиска — а может быть сборником рассказов, а может — описанием боевого пути. Это может быть семейная энциклопедия с сухими фактами, а может — захватывающее повествование с сюжетом.

Люди по-разному смотрят и на то, надо ли показывать в книге «скелеты из шкафов». Кто-то является сторонником «рафинированных» книг, а кто-то, напротив, считает, что писать нужно всю правду. Моя точка зрения где-то посередине. Книга должна быть такой, чтобы ее было интересно читать. Если автор планирует сам читать свою книгу в одиночку — это одно, но что-то я таких авторов не знаю, все хотят какой-никакой публичности.

И, конечно, нужно начинать писать. Я начала с Инстаграма — обратная связь здорово стимулирует писать!

— Вы — опытная путешественница — есть ли стремление побывать везде, где жили предки?

— Во многих местах очень хочется побывать. Особенно в тех, где сохранилась какая-то материальная память. Прапрадед Константин Мокин, который был репрессирован и умер в заключении, был художником. Но, к сожалению, в семье не сохранилось ни одной его работы. Зато в селе до сих пор стоит дом, откуда Константина увели в 1937 году. К сожалению, я не смогла познакомиться с хозяевами.

Хочется побывать в Республике Коми. Хотя мои предки переселились оттуда почти двести лет назад, хочу увидеть своими глазами эти места: Княжпогост, Шошка, Весляна. Съездила бы в Пермский край в Суксун, например. Саратовскую, Самарскую области тоже хочется увидеть, но пока у меня недостаточно сведений.

При этом у меня и в окрестностях Тюмени бывают неохваченные места. Например, в прошлом году заезжали в село Петелино Ялуторовского района. Сейчас оно включает территорию в том числе бывшего села Мыс. В Петелино сейчас стоит отреставрированная Мысовская церковь, где крестили мою прабабушку. Вот и вся память, которая осталась на той земле.