Премьера: «Новеченто» умудрился показать то, чего нет : Культура : Вслух.ру : Новости Тюмень

Премьера: «Новеченто» умудрился показать то, чего нет

рубрика: Культура

Автор:

В тот момент, когда сцена грозит обрушить в зал воды Атлантики, зрители, пожалуй, тоже дрогнут.


Пусть вам пока не понятно как, но режиссер Сергей Захарин заставил танцевать три деревянных ящика на сцене тюменского драмтеатра. В том, что это возможно, убедились самые первые зрители спектакля «Новеченто» с Сергеем Осинцевым в роли трубача Тима Туни. Для артиста постановка стала бенефисом. Сдача спектакля прошла накануне.

Монолог изначально написан Алессандро Барикко для театра. Он приглашает в путешествие, но не в традиционное, по странам и континентам, а в особенное, во время которого обстановка не меняется, зато меняется герой.

В Тюмени в удивительное путешествие мы отправились хотя и с провожатыми, но без главного героя. Отсутствующему Новеченто это не мешало оставаться центром повествования.

Сцена малого зала, где идет спектакль, напоминала бы место кораблекрушения, если бы там нашлись обломки и бездыханные тела. Их нет, но мачта с легкой руки художника-постановщика Евгении Шутиной рубит условную коробку сцены наискось, повисая над ней, грозя упасть, но не падая. Она словно не определилась, где верх, а где низ. С ней повисают и зрители. И их уже немножко начинает укачивать, что, наверное, не так просто сделать, учитывая, что все сидят в обычных театральных креслах, и только воображение уже рисует волны.

Справа условное трюмо, вешалка. Под мачтой со свисающим с нее парусом, как у занавеса, рояль. С другой стороны несколько продолговатых ящиков, пока не тревожащих воображение. Но это пока.

Историю о знаменитом пианисте, никогда не сходившем на берег с громадного трансатлантического лайнера «Вирджинец», трубач Туни представляет с тремя почти безмолвными помощниками. Их изобразили, а точнее станцевали артисты театра Игорь Гутманис, Виталий Илюшкин и Василий Цивинский. Действие сложной вязью вьется вокруг отсутствия героя со сложным именем Дэнни Будман Т. Д. Лемон Новеченто. До того, что это отсутствие становится вдруг осязаемыми. Оно заполняется то игрушечным зайцем, то пальто, шляпой и тростью в руках актеров, то недолго его изображает сам Туни, рассказчик.

Именно поэтому Сергею Осинцеву приходится в этом неочевидно сложном построении играть и за себя, и за того парня. Незримо витающий Новеченто словно отражается в своем друге, становится его тенью, собеседником, бросившим неслышную реплику. Все это на плечах артиста. И только в самом конце спектакля - соответственно, перед самым концом героя - мы видим одинокую фигуру пианиста.

Камерное пространство малой сцены театра кажется тесным, полным движения. Как океан, который всегда сопровождал Новеченто, тоже, кстати, невидимый, но очевидно присутствующий во время спектакля, действие течет и практически не останавливается. Почти физическое ощущение качки авторам режиссеру и художнику, а также художнику по свету Тарасу Михалевскому удается создать в сцене бури. Вот в тот момент, когда сцена грозит обрушить в зал воды Атлантики, зрители, пожалуй, тоже дрогнут.

А что ящики? Они, кажется, ни минуты не стоят на месте, становясь всем по воле играющих в них людей. Все их поверхности оказываются рабочими. Они орнаментально облегают героев, прячут их, сковывают их движения, поддерживают, несут. Их головокружительное — качка! - движение заставляет забыть, что на самом деле ящики пока еще не в труппе театра. На этом фоне, простите, о живых артистах и говорить глупо. Они — вода. А зычный голос Сергея Осинцева придает этому движению определенное направление.

И конечно эта история о музыке - текучей, живой, находящейся в постоянном движении и тоже невидимой, как океан и Новеченто, субстанции. Оригинальный саундтрек к постановке написал композитор Фаустас Латенас. Нечто легкое, текучее, грозное и беспечное одновременно.

Двадцатый век, в честь которого так звучно и необычно назван герой истории, - где он? Тоже в числе отсутствующих. О чем спектакль? Сплошные невидимки. При этом вся постановка, напоминающая импровизацию, которыми славился Новеченто, - это богатое на впечатления зрелище, от которого трудно оторваться. Как показать океан, музыку, необыкновенного человека, которого официально никогда не существовало? А Сергей Захарин это как-то сделал.

В нашем, двадцать первом веке, еще более вещественном и меркантильном, чем предшественник, вещи, которые нельзя потрогать, - это что-то вроде единорогов. Как и эти редкие животные, они приобретают еще большую ценность. Бескомпромиссная свобода, напоминающая свободное парение (по какому маршруту, кто разрешил взлет?), вдохновение (это что-то из девятнадцатого?), честность (время нынче трудное, не до нее...), и по отношению к самому себе - в первую очередь. По крайней мере мне показали спектакль об этом. О чем будет ваш «Новеченто»?

К слову, поклонники как минимум предыдущей постановки Захарина в Тюмени «Испанская баллада» узнают в «Новеченто» почерк той же авторской группы. Похожая деконструкция сцены, сложное, плотное кружево пластики спектакля. Очевидно, что и шифровки, в изобилии представленные в «... балладе», и сейчас вполне закономерны, но уже наверняка спрятаны поглубже. Обнаружено ловко созданное мерцающим светом и движением черно-белое кино в рапиде, а еще язык глухонемых, тоже ставший своеобразным танцем, заклинанием звучащей речи. Но неплохо было бы спросить об этом самого режиссера.

А еще в тюменскую театральную историю, наверное, уже навсегда, вошел наш коллега журналист телеканала «Тюменское время» Игорь Канев. Холдинг «Сибинформбюро» поучаствовал в подготовке премьеры. А как именно, вы увидите в трех старых телевизорах в театре.

Фото Анастасии Богдановой

Ещё по теме:

Другие новости

4 февраля 2020 г.

реклама