По ком звонят колокола. Как москвичи борются с ковидом

«Масочку наденьте», привычно говорит продавец в любом тюменском магазине. Мы послушно киваем и поднимаем спущенную на подбородок измочаленную маску на рот, оставляя открытым нос. Защиты от коронавируса никакой, но условности соблюдены, можно полноценно совершать покупки. Конкретная и суровая надпись на входе «Без масок не обслуживаем!» означает именно такой подход. Да и то он используется лишь в тех местах, где ведется видеонаблюдение. Про перчатки и вовсе никто не вспоминает.

Примерно так борются с коронавирусом тюменцы. И растущее с каждым днем количество выявленных заболевших наглядно демонстрирует бесполезность условных мер. Но все равно тюменская «корона» не сравнится с московскими масштабами. Там ежедневно обнаруживаются тысячи свежих заразившихся. Одно время столичные власти пытались ввести точечные ограничения и не пускать непривитых людей в общественные заведения, однако народ посчитал меры дискриминационными, а кто-то и вовсе начал подделывать QR-коды, выдаваемые после вакцинации. И ограничения сняли всего через неделю после введения.

Интересно, как сейчас «во мкадье» идет борьба с ковидом, главным ньюсмейкером последней пары лет?

Аэропорт и самолет

В аэропорту без масок регистрацию пройти нельзя. Надо полноценно натянуть ее на нос… А потом, при досмотре, обязательно снять: сотрудники аэропорта должны убедиться, что именно вы изображены на паспорте. В стерильной зоне аэропорта ограничений уже никаких нет. Хочешь — ходи в маске и перчатках. Хочешь — снимай, никому нет дела, никто не откажет тебе в покупке сувениров или чашке кофе по заоблачной цене.

В самолете бортпроводники стараются следить за дисциплиной. Заметив пассажира без маски, тронут его за руку и заставят надеть. Люди послушно кивают, натягивают защитный атрибут и тут же снимают обратно, стоит проводнику пройти мимо. Спящих стюардессы не будят независимо от того, в маске человек или нет.

В автобусе до терминала в масках почти все. Непонятно, почему такая избирательность, но пассажиры, еще десять минут назад сидевшие в самолете с открытыми лицами, в салоне автобуса маски надевают полноценно и неодобрительно зыркают на тех, кто едет без нее. В терминале снимают опять. Видимо, считают, что в аэропорту и самолете коронавирус не действует.

Температуру в терминале «Внуково» не проверяют ни при вылете, ни по прибытии. Говорят, измеряют в «Шереметьево», из-за чего в аэропорту собираются огромные очереди, задерживаются рейсы, люди толпятся в залах ожидания. Насколько это безопасно? Ну…

Общественный транспорт

Общественный транспорт в Москве — это автобус, трамвай, метро, МЦК (Московское центральное кольцо — курсирующий вокруг электропоезд «Ласточка») и МЦД (Московский центральный диаметр — те же «Ласточки», но уже за пределы столицы: в Подольск, Химки и прочие близлежащие города). Все автоматизировано. Москвичи и гости столицы пользуются единым проездным или картой «Тройка», которую можно купить на любой станции метрополитена. Дальше можно с контролерами и кондукторами не пересекаться вовсе. В автобусе и трамвае прикладываешь карту при входе к магнитному терминалу. В МЦК и МЦД при входе на станцию прикладываешь карту к турникету. Единственное вежливое замечание могут сделать сотрудники полиции и охраны в метро. Люди послушно надевают маску, через секунду снимают обратно. Но могут и не сделать: всем плевать, в маске ты или нет.

В вагонах периодически включается динамик, и электронный голос сообщает о необходимости соблюдать меры предосторожности: обрабатывать руки антисептиком, носить перчатки и маски, соблюдать дистанцию. Москвичи привычно не обращают на него внимание.

А вот что порадовало. На каждой станции есть несколько автоматов по обработке рук антисептиком: суешь в такой ладони, их обильно обливает спиртом. Штука действительно хорошая, я с удовольствием поливал руки и на входе, и на выходе. Но большинство пассажиров все-таки игнорирует такие автоматы.

И очень классно обыгрывается тема безопасности в литературном стиле.

Общепит

Не так давно в Москве ввели запрет на посещение кафе и ресторанов непривитым горожанам. Подобные ограничения не оправдали себя: количество зараженных не снизилось, а из-за дискриминации поднялась волна протестов и недовольства. В результате введенные меры безопасности отменили уже через неделю, заведения общественного питания опять начали принимать всех подряд с обязательной предупреждающей наклейкой на входе о необходимости масок. Конечно, в общепите масочный режим не соблюдается еще больше, чем везде. Прежде всего из-за физиологии: попробуйте поесть со спрятанным за тканью ртом. Про перчатки и вовсе никто не вспоминает. Ограничений на количество людей в заведениях тоже нет.

На входе висят сенсорные или нажимные дозаторы с антисептиком, в крайнем случае с ним же стоят бутылочки на столе. Общее наблюдение показало, что руки обрабатывает примерно каждый десятый. Остальные просто игнорируют.

Прочее

Некоторые культурные заведения Москвы действительно пускают только привитых граждан. Например, показать QR-код нас попросил охранник павильона «Космос» на ВДНХ. Ходят слухи, что просто так без пройденной вакцинации не прокатиться на монорельсе. А вот музеи относятся к маскам поверхностно: Пушкина на Арбате, Булгакова на Большой Садовой и даже Третьяковская галерея — никто не навязывает ношение маски по правилам. Висит на подбородке — и ладно. В конце концов, Пушкин умер, Булгаков умер, чего нас-то жалеть. Впрочем, посетители стараются все же беречь себя, в музеи и на экскурсии ходят люди неглупые.

На улице абсолютное большинство средства индивидуальной защиты игнорирует.

А кому-то вообще трын-трава:

Вывод

Москва, как и большинство российских городов, живет по принципу «Защити себя сам». Не хочешь болеть: носи маски, обрабатывай руки, надевай перчатки. Напоминания об этом на каждом углу, возможности тоже предоставлены. Не беспокоишься о здоровье — ради бога, никто неволить особо не будет. Полиция, врачи, госслужащие носят маски и перчатки и почти поголовно привиты. Остальных силой к счастью не притащишь. Москва пожимает плечами и живет дальше. Сегодня заболеют еще несколько тысяч человек.