«Лучше я буду работать 1 год 8 месяцев, чтобы приносить пользу обществу. Не хочу впустую тратить целый год».
_Николаю Втюрину — 25 лет. Он проходит альтернативную гражданскую службу (АГС) в одном из почтовых отделений в Тюмени. Своего права выбора он добивался два года или четыре призыва. От службы в срочной армии отказался не только из-за религиозных убеждений, у него есть и другие, не менее веские, причины._
«Я не уклонист», — еще в начале разговора предупреждает меня Николай Александрович (именно так он представился, протягивая руку, когда мы знакомились) и пытается объяснить, что
альтернативная гражданская служба — это не желание «откосить» от армии, как думают многие, а принципиальная позиция. И если государство предоставляет право выбора, им нужно пользоваться.
Николай Александрович вырос в обычной тюменской семье: отец — полковник милиции, мать — лаборант в больнице. Сам он — третий, младший сын. В школьные годы учился в православной гимназии. Поскольку ему нравилась история и археология, он поступил учиться в Тюменскую академию культуры (сегодня это институт), чтобы стать музейным работником. Но не доучился, о причинах собеседник предпочитает не распространяться. Как только отчислили с вуза, сразу пришла повестка.
Не хочу брать в руки оружие
Свой рассказ о походе в военкомат он описывает очень лаконично: «Я пришел туда, все посмотрел, и мне это сильно не понравилось». Объяснить, что именно не понравилось, Николаю Александровичу непросто: «Одни нарушения… А как там к людям относятся… Парни идут с повесткой в руках, склонив голову… Такое отношение, что мы все что-то должны им… Нас не считают за людей, говорят: „Вы молодые, ничего не смыслите в жизни. Я вот 20 лет отработал, а вы пока — никто“. Понимаете? Нет уважения к людям…»
И продолжает рассуждать: «Мне кажется, мы ничего не должны. Я вообще учился в частной школе, мои родители оплачивали это обучение… Почему мы государству должны, а оно нам ничего не должно — это странно».
В своем заявлении с просьбой отправить его на альтернативную гражданскую службу Николай Александрович написал о своих религиозных убеждениях.
— Я христианин. И по религиозным убеждениям я тоже не хочу браться за оружие и заниматься убийством людей. Ведь армия создана, чтобы убивать. Они говорят, армия — чтобы защищать. Нет. Только чтобы воевать. Оружие создано для убийства. Форма — чтобы спрятаться, чтобы тебя не увидели и чтобы ты спокойно убил. Это не защита. Это война. И я не хочу в этом участвовать. На призывной комиссии мне не поверили, пытались «утопить», приводили в пример Пересвета и Ослабля, которые воевали на Куликовском поле… Но я ответил, что у меня свои убеждения.
— А как надо доказывать свои религиозные убеждения?
— Вообще я считаю, что альтернативный служащий ничего не должен доказывать. Но я и приводил эти аргументы. И потом — я считаю срочную службу вредоносной для нашей страны. Она устарела и не соответствует современности, это регресс, который ведет к деградации. Почти все страны пытаются перейти на контрактную армию. Это и прибыльно, и профессионально. Срочник не заинтересован чему-то всерьез научиться в армии, его заставляют. А контрактник — более заинтересованное лицо.
Но на все мои аргументы члены призывной комиссии реагировали с сарказмом. Препятствий было много. Из-за того что я подал заявление о АГС не за год, как, оказывается, полагается, меня обвиняли в нарушении.
Хотя я ведь не отказываюсь от службы: лучше буду работать 1 год 8 месяцев, чтобы приносить пользу обществу. Это и с экономической точки зрения выгоднее для государства: я плачу налоги, в конце концов, закладываю фундамент для своей будущей жизни. Не хочу впустую тратить целый год.
Но аргументам Николая Александровича призывная комиссия так и не поверила или не приняла их во внимание. Ему отказали в возможности пройти АГС. Получив решение, он подал в суд. Но суд проиграл. «Судья тоже посчитала меня уклонистом — человеком, который просто косит от армии», — говорит Николай Александрович.
Со сложной и неповоротливой системой он боролся два года!
Первые два призыва ему просто отказывали, но он снова и снова писал заявления. В третий призыв, видимо, поверили и направили для прохождения службы в одно из учреждений, но место там оказалось занятым. И нашего собеседника оставили до следующего призыва. На почту он попал только в четвертый призыв: на должности почтальона работает с мая нынешнего года.
«Новобранец» до сих удивляется и не может понять: что все-таки стало решающим аргументом, почему призывная комиссия пошла навстречу и утвердила его для прохождения АГС? Более того, в военкомате он признался: хочу попробовать поработать почтальоном. И его направили на почту.
Не моя работа
— Оказывается, раньше я вообще ничего не знал о работе почтальона, — анализирует он свои представления об этой профессии. Сейчас могу сказать, что это сложная работа. Очень много приходится ходить. В первые дни ноги болели просто адски. Теперь мышцы окрепли. Выходить на улицу надо в любую погоду. Приходится таскать тяжести. Вы зря думаете, что сумки почтальона с появление сотового телефона и интернета стали легче — когда почтальону надо обойти большое количество адресов, сумка оказывается тяжелой. Обход одного участка — это примерно 10−15 км.
— Каждый день почтальон делает примерно одно и то же. Это надоедает, особенно, когда люди жалуются, что я, например, не положил им газету. На самом деле, я положил в ящик газету, ее просто украли. Представляете, газеты и журналы воруют! Приятнее, конечно, когда благодарят: например, человек болеет и не может дойти до почты, тогда корреспонденцию надо принести домой. Благодарности воодушевляют. Конечно, первый месяц работы был самым тяжелым: ноги болели, я не понимал, что надо делать. Сейчас свою работу я знаю.
Утро на работе у Николая Александровича начинается с разбора заказных писем, их регистрации в компьютерной программе, заполнений извещений, сортировке
— Я обычно занимаюсь журналами и газетами: сортирую их, регистрирую, распределяю по участкам… Простые письма и извещения сортирую… Вновь выходим на обход по участку — где-то до четырех часов дня. После возвращаюсь и доделываю то, что не успел с утра. Если честно, мне не хватает времени, чтобы сделать максимально больше.
— Как вас принял коллектив?
— Коллектив у нас шикарный, все очень приятные и добрые люди. Если я что-то не понимаю, помогают. У нас в отделении хорошая рабочая атмосфера.
— Привыкли, наверное, за это время к работе почтальона?
— Нет, наоборот, понял, что это не мое. Я не получаю удовольствия от этой работы.
— Думали уже, чем займетесь после службы?
— Мне еще 1 год и 3 месяца работать. После службы, наверное, месяц отдохну. А потом буду искать новую работу. Учиться уже нерентабельно, некогда, да и прошел я этот период.
— О какой работе мечтаете?
— Работа должна приносить удовольствие. Это спокойная работа без негативных эмоций. Хочу покоя. И, конечно, зарплата — чем больше, тем лучше.
— Вы сформулировали для себя основные жизненные принципы?
— Самое главное — быть честным и жить по справедливости, не унижать и не оскорблять людей. Пытаться честно работать.
— А есть мечта?
— Честно? Я хотел стать президентом и создать свою партию. Но, думаю, это сейчас никому не нужно. Люди не хотят перемен.
— Что бы вы сказали парням, которые тоже задумываются об альтернативной гражданской службе?
— Ни в коем случае не прятаться, не бегать. Права не дают — права берут. Надо идти и делать свой выбор. Важно понимать, что призывная комиссия в военкомате не заинтересована в развитии АГС. Поэтому надо соблюдать все бюрократические правила: например, писать заявление на АГС за год до призыва. И пытаться отстоять свое право на альтернативную службу.
