Семь успешных реанимаций - это своеобразный рекорд.
За 2015 год на счету тюменского врача общепрофильной бригады скорой медицинской помощи Артема Минина семь успешных реанимаций — это своеобразный рекорд. Доктор помнит обо всех этих случаях, без запинки перечисляя подробности: адреса вызовов, имена и возраст пациентов, их заболевания и в каком тяжелом состоянии они находились.
Как сообщает пресс-служба областной станция скорой медицинской помощи, на первой своей смене в этом году, 2 января, он спас жизнь 76-летнему мужчине, у которого произошел острый инфаркт миокарда, а затем и остановка сердца и дыхания. Вернуть пациента с того света удалось на 20-й минуте реанимации. В областную больницу интенсивного лечения он был доставлен уже в сознании. Потом был мужчина 40 лет с тяжелым заболеванием — боковой амиотрофический склероз. Клиническая смерть наступила в присутствии бригады. Остановившееся сердце медики «запустили» в работу, заставили ожить. У 60-летней женщины случился циркулярный инфаркт миокарда. Около часа бригада пытался «завести» сердце. К тому моменту, когда пациентку доставили в стационар, она уже отвечала на вопросы врача.
Все эти и другие случаи спасения — колоссальный труд, невидимый для обывателя и порой неоцененный. Чтобы узнать, насколько тяжело работать на «скорой», насколько непредсказуемая и ответственная эта деятельность, мы попросили Артема Минина рассказать о своей жизни в профессии.
10 лет врачебной практики на «скорой»
С 2005 года, еще будучи студентом Тюменской медицинской академии, подрабатывал фельдшером на скорой. В то время была какая-то мальчишеская романтика, жажда приключений, мне хотелось окунуться в медицинскую практику. А на «скорой», как известно, можно увидеть практически все — роды, травмы, инфаркты. После окончания академии пошел работать по специальности — детским хирургом на базе ОКБ № 2. Совмещал с дежурствами на скорой. А с 2011 года все поменялось: основная работа стала на скорой, хирургия — совместительством. Дополнительно еще работаю в двух поликлиниках. С годами драйва становится меньше, все потому, что население вызывает скорую помощь по всяким пустякам — люди не понимают, для чего созданы экстренная служба и поликлиника. Улетучивается романтика, остается привычка — находиться в постоянном движении.
О специфике работы
Скорая должна оказывать помощь тем, кто в ней действительно нуждается. У нас для этого есть все: современное оборудование, поддерживающее функции жизнеобеспечения, широкий спектр лекарств, профессиональные кадры. Буквально недавно у меня была настоящая смена по профилю: первые три вызова — инфаркты, четвертый — реанимация. Потом оказал помощь тяжелому полуторагодовалому ребенку с химическим ожогом дыхательных путей. Он отравился уксусной кислотой. До меня педиатрическая бригада проводила реанимацию. Ребенка спасли. Был в моей практической деятельности рекорд — пять инфарктов подряд. После таких смен я получаю моральное удовлетворение, потому что пришел на работу не зря.
О спасении без прикрас
Спасать — это мой долг, моя работа, в которой нет ничего героического. У меня, как врача скорой, есть непосредственная задача: если человеку плохо, надо сделать так, чтобы стало хорошо, а если умирает — не дать этому случиться. Каждый человек имеет право на жизнь. В одних ситуациях, от моих действий зависит очень многое, а в других — от силы духа человека и его желания жить. На догоспитальном этапе я должен сделать все, что от меня зависит: по-максимуму стабилизировать состояние, добиться положительной гемодинамики и привезти пациента в стационар уже без болевого синдрома, где его сразу направят в операционную.
О напарнике
С фельдшером Александром Бутенко вместе работаем чуть больше года. Мы хорошо друг к другу «притерлись»: понимание с полуслова, полувзгляда, без лишних слов, все движения отработаны до автоматизма. У нас слаженный тандем — я начинаю, а он уже знает, что делать дальше. Алгоритм работы остается неизменным, а вот порядок действий может меняться в зависимости от ситуации.
О нагрузке
Раньше любил работать в суточном режиме, но нагрузка не была такой бешенной, как сейчас — больше двадцати вызовов. Выжимают так, что мало не покажется. Поэтому я перешел на 12-часовой график. Заступив на смену в двенадцать часов дня, сразу отправляюсь на вызов, только в восемь часов вечера возвращаюсь обратно на подстанцию. Всего 35 минут на ужин и еду дальше. Редко когда сдаю пост в полночь, обычно к часу ночи. Под конец обязательно будет вызов к пациенту в крайне тяжелом состоянии — с инфарктом, с отеком легкого. В таких случаях требуется хороший временной интервал — от двух часов и более — на стабилизацию состояния и на госпитализацию в стационар. Ни один врач не оставит пациента без помощи, даже если его рабочее время закончилось.
Клиническая смерть и свет в конце тоннеля
Была у меня реанимация 38-летнему мужчине на базах по Ялуторовскому тракту. Почему я запомнил этот вызов? Мы долго искали адрес — не было четкого обозначения улиц, и никто нас не встречал. Когда мы зашли, он лежал на столе весь мокрый, бледный. Фельдшер успела только катетер поставить и кардиограмму записать, как у него произошла остановка сердца. И я вот думаю, если бы мы еще круг сделали в поисках адреса, и сердце остановилось без меня, то шансов выжить у него практически не было. Причем дважды или трижды у пациента было нарушение сердечного ритма, мы «стучали» дефибриллятором сериями. По возвращении из состояния клинической смерти, еще не один пациент мне ничего про «белый свет в конце тоннеля» не рассказывал. В большинстве случаев, они думают, что спали.
Удивить врача скорой помощи невероятно сложно
На скорой помощи я видел все, вряд ли какая ситуации меня сможет удивить. А вот отношение людей к своему здоровью порой меня удивляет: кто-то чихнет и сразу набирает «03», а другие будут тянуть с обращением к врачу до последнего, надеясь, что все само собой пройдет. Буквально на днях приезжал к женщине 45 лет с двухсторонней пневмонией. За десять дней болезни она ни разу не обратилась за помощью в лечебное учреждение.
Самое страшное в работе — приезжать на несчастные случаи к детям
Самому маленькому ребенку, которому я проводил реанимацию, было всего две недели. Ребенок несколько дней температурил, родители никуда не обращались и без консультации педиатра давали жаропонижающие лекарства. За исключением врожденных патологий, все, что с детьми случается, происходит по вине родителей. В 2014 году выезжали к двухгодовалому ребенку, упавшему с шестого этажа. На место происшествия мы прибыли быстро, мальчик оказался жив и в сознании, правда, с тяжелыми переломами рук и ног. В машине скорой мы его обезболили, зашинировали. Все это время родители находились рядом со «скорой», они молились. Когда я открыл дверь, отец ребенка крикнул: «Умоляю, спасите его!». Дети благодарные пациенты: если все сделаешь грамотно, то на лечение организм ответит адекватно. Шансы на выживание и восстановление у детей достаточно высоки. Пожилой человек сломал бедро — слег, а ребенок, получив такую травму, через полгода будет бегать. А с тем малышом сейчас все хорошо.
На «скорой» не каждый приживется
Нужен определенный склад характера, темперамент, готовность к работе в экстремальных условиях. Врач с пациентом один на один, посоветоваться не с кем. Чтобы принять решение за считанные секунды и все сделать правильно, скорость мышления должна быть высокая, знания из самых разных областей медицины — акушерство, гинекология, хирургия, травматология… Все полностью знать, конечно, невозможно, но мне и не важны все тонкости и нюансы, чтобы разобраться в состоянии пациента. Главное, увидеть общую картину, чтобы госпитализировать в соответствующий стационар. Свою работу я знаю — что можно, а что нельзя при таких-то заболеваниях, какие группы препаратов у меня находятся в желтом чемодане, их показания и противопоказания.
О конфликтах
Я на вызовах не эмоционален, спокоен, даже если пациенты с порога начинают конфликт по поводу задержки, считая, что скорая дежурит у соседнего подъезда и мигом должна к ним приехать. Как правило, там не требуется экстренная помощь. Они часами могут ждать, чтобы узнать какую таблетку нужно выпить. Гипертоники не знают, как снизить артериальное давление, родители — как снизить температуру у ребенка. Всему этому их надо учить, и делать это приходится нам, хотя они могут обратиться к своему лечащему врачу в поликлинику.
Благодарность — на всю жизнь
Пациенты часто говорят спасибо на вызовах, но такое, чтобы разыскали в нерабочее время и поблагодарили, в моей жизни было всего два раза. С одним из этих пациентов мы с тех пор хорошо общаемся. У него был острый инфаркт миокарда, который прошел без последствий.
