Сегодняшняя встреча с писателем Виктором Строгальщиковым, проходившая в Доме журналистов имела двоякую сущность. Официально – была назначена пресс-конференция, посвященная 10-летию творческой деятельности и выходу нового романа "Стыд", неофициально – встреча с друзьями, единомышленниками, поклонниками творчества и таланта и фуршетно-букетная церемония ...
Сегодняшняя встреча с писателем Виктором Строгальщиковым, проходившая в Доме журналистов, имела двоякую сущность. Официально — была назначена пресс-конференция, посвященная 10-летию творческой деятельности и выходу нового романа «Стыд», неофициально — встреча с друзьями, единомышленниками, поклонниками творчества и таланта и фуршетно-букетная церемония в честь «тюменского классика», звание, которое Строгальщикову опять-таки неофициально присвоили в тюменском госуниверситете.
Друзья, помня о неформатном характере встречи, немедленно объяснились писателю Строгальщикову в читательской любви. Начал объясняться издатель, генеральный директор московского издательства «Эпоха» Владимир Стригунов, издавший новый роман писателя «Стыд». Затем выступил с читательскими впечатлениями Александр Новопашин, сначала давний друг и давний же поклонник, а уже потом директор департамента информационной политики, как отрекомендовал гостя Строгальщиков. По мнению Новопашина, в названии романа вынесена мысль, что стыд — единственный внутренний самоограничитель, то последнее, что помешает всем вместе и каждому в отдельности переступить через циничность, бессовестность. «Это и к нашему журналистскому ремеслу имеет прямое отношение», — добавил директор областного департамента информационной политики.
После поделились впечатлениями Виктор Горбачев, который отметил, что «Строгальщикову удалось то, что не успел сделать Константин Яковлевич Лагунов — показать нефтяной Север», и Юрий Пахотин, поздравивший писателя с «первым» романом. По мнению Пахотина, «Стыд» — это первое произведение Строгальщикова, написанное действительно прозаиком, а не журналистом-публицистом.
Виктор Горбачев также отметил, что многие, его жена, например, все время критикуют книги Строгальщикова за отсутствие развернутой любовной, романтической линии в романе. «Бунин лучшие вещи о любви написал в весьма преклонном возрасте, — парировал Строгальщиков. — Может быть, я подожду немножко, и когда окончательно созрею для этой темы, что-нибудь напишу».
Роман «Стыд» — пятое произведение Виктора Строгальщикова. До этого были написаны и изданы в Тюмени издателем Юрием Мандрикой первые «Слои». Затем, после победы писателя в российском литературном конкурсе за лучший сюжет, все три «Слоя» были переизданы в столичных издательствах. После были романы «Край» и, наконец, «Стыд». Кстати, десятилетие творчества, которое чествовали сегодня, связано не с конкретной датой, а просто со временем выхода в свет первого романа. Произошло это в конце 1996 года. Условно эту «дату» сегодня и празднует юбиляр. В октябре намечался и выход романа «Стыд». «Немного не успели к сроку по разным причинам, в том числе и техническим, и вопросам редактуры московского издательства, но это отдельная песня…», — заметил провинциальный писатель.
На вопрос о том, доволен ли автор внешним видом книги, Строгальщиков сказал: «Открою страшенную тайну: автор дизайна обложки — Виктор Леонидович Строгальщиков. На обложке — стул, на котором он сидел, когда писал, его личный диктофон, и звезда знаменитой ткачихи, Галины Петровны Яковлевой, которая дала буквально два часа поносить. А пистолет не скажем чей, а иначе нас арестуют, — здесь есть кому». Среди присутствующих шутнику улыбался друг — полковник ФСБ.
Как довольно часто отмечают читатели романов Строгальщикова, и это отмечали сегодня на встрече близкие друзья писателя, многие персонажи его книг — узнаваемы. У каждого героя есть два-три прототипа. Кроме того, большую долю узнавания, «реальности» происходящих в книгах событий дает совершенно реальный, документальный географический слой, тюменская топонимика — названия улиц, площади, магазины, скверы, узнаваемые и для каждого жителя этого города звучащие по-разному названия. На вопрос, в выгодном ли положении находятся тюменские читатели Строгальщикова по сравнению со всеми остальными, писатель ответил однозначно и быстро, не раздумывая: нет, однозначно в невыгодном. И разразился почти декларативным утверждением о том, что он, как тюменский писатель, имеет право на географическую идентичность.
«Это объективно, то, что я сейчас скажу, а не какая-то форма похвальбы, — заявил Строгальщиков. — Гораздо серьезнее мои книжки и меня как писателя, воспринимают люди, которые не знают меня как человека и не знакомы с нашей областью и с ее новейшей историей. Читатель, лишенный уже существующих представлений об авторе и о земле, воспринимает книги целостнее. Поэтому я считаю, что больше повезло именно «иногородним» читателям с точки зрения чисто читательского интереса.
Когда первые три «Слоя» переиздавались в Москве, редакторы предлагали вообще «снять Тюмень». Давайте уйдем от этого, кому это интересно?! — Мне, — сказал я. Я считаю, что есть литературное понятие «Красноярский край», и есть литература о Красноярском крае, и литература Красноярского края. Есть Вологодчина. Есть литературное понятие «Вологодская область». Почему не может быть литературного, а не географического понятия «Тюменская область»?! Я в хорошем смысле, не квасном, — патриот родного края. И считаю, что наша область с ее людьми, с последней новейшей историей, как ни один регион России, выстрадала и заслужила эту историю, славу и почет. Почему нам прятаться? Не нравится Тюмень — закрой книгу и не читай!" Издатель после наступившей восклицательной паузы потребовал аплодисментов. Пижон Строгальщиков дошел до «Стыда»Строгальщиков помышляет об убийстве Лузгина
