Классическим примером идеального сотрудничества стало совпадение Чехова и Станиславского, который увидел, как именно через "Чайку" можно говорить о современном, животрепещущем.
Началу «Золотого конька» была посвящена сегодняшняя пресс-конференция с участием членов фестивального жюри. Председатель жюри Ирина Мягкова объяснила, почему в этот раз «Золотой конек» обратился к современной драматургии. В отличие от европейских театров, где современная драматургия играет в репертуаре решающую роль (классика чаще всего ставится в радикальных новаторских интерпретациях), российские театры неохотно берут современные пьесы, а чаще сознательно их избегают. Одна из причин в том, что драматургия идет вперед театра, и режиссеры не знают, как «это» ставить. Тем не менее, Ирина Григорьевна уверена, что без новых авторов театр существовать не может. Поводом для небольшой дискуссии среди участников пресс-конференции стала реплика Мягковой о периоде «зажравшихся театров и режиссеров», которые не хотят вникать в болезненные воспросы современности, либо избегают риска не окупить постановку, предпочитая развлекательные спектакли. Руководитель и режиссер нью-йоркского «Степс-театра» Слава Степнов заметил, что режиссеры не любят современную драматургию не от лени и нелюбопытства, а от того, что она не слишком достойна внимания. «Меня современная драматургию пугает несостоятельностью, отсутствием гуманитарной, человеческой базы».Его поддержал глава тюменского театра Владимир Коревицкий: список классиков не слишком длинен, всем известен и проверен временем, в то время как сотни современных пьес больше напоминают поток мусора, в котором не каждый возьмется вылавливать жемчужины. От вопроса о «некассовости» современного экспериментального театра разговор перешел к перспективам российского театра. Пока сохраняется традиция государственной поддержки театра. Слава Степнов уверен, что если Россия будет двигаться в сторону развитого капитализма, театр придет к американской форме частного театра. В нем эксперимент возможен в том случае, если менеджер, хозяин театра лично заинтересован в появлении новаторского спектакля и готов рискнуть личными деньгами. Мягкова, однако, показала и третий путь развития театра — европейский. В Германии, Франции государство и общество обеспечивает независимость репертуара от зрителя, давая театрам поддержку в виде грантов. То, что сегодня публикой не принимается (а значит — не окупается), через некоторое время может стать нормой. В качестве примера театровед привела театр Мейерхольда — сначала не принятый, а за тем растащенный на цитаты и ставший ныне классикой. Без эксперимента театр превратится в музей, такой как Малый театр, где до сих пор играют, как во времена Островского, уверена Мягкова. В качестве примеров интересной трактовки современной западной драматургии председатель жюри привела «Психоз» Сары Кейн в постановке каменск-уральского театра. Ярким примером работы режиссера-экпериментатора назвала Овлякули Ходжакули, в Тюмень приезжают два его спектакля, поставленных в театре узбекского города Карши «Старая мечеть», — «Небесные танцы» по Алишеру Навои и «Медея».Театровед из Ташкента Мухаббат Туляходжаева, отвечая на вопрос, к чему должны быть готовы зрители двух узбекских спектаклей, заметила, что ответственность за восприятие спектакля отчасти лежит и на зрителе. Неплохо бы приходить на спектакль хотя бы минимально подготовленным — прочитать пьесу, узнать о литературной, культурной основе спектакля, считает она. К вопросу о непростом взаимодействии современной драматургии и режиссуры вернулась московский театральный критик Евгения Розанова, кстати, возглавлявшая жюри первого «Золотого конька» в 1998 году. Она отметила, что драматургия и театр — это два разных вида искусств и драма может существовать и вне театра, рассматриваясь как самостоятельный жанр литературы. Как найти того режиссера, который совпадет в личных ощущениях с драматургом (ведь пьеса всегда отражает автора, передает особенности его личности). Классическим примером идеального сотрудничества стало совпадение Чехова и Станиславского, который увидел, как именно через «Чайку» можно говорить о современном, животрепещущем, о том, что являлось самым острым моментом в искусстве. Сегодня такие совпадения найти непросто. На взгляд Розановой, театр не обязательно должен ставить современную пьесу, чтобы быть современным. Ее пример — студия театрального искусства под руководством Сергея Женовача, которая ставя только классику является суперсовременным театром, сумевшим найти современный сценический язык для классической драматургии. Еще одна актуальная проблема — отказ театра от слова, переход к пластике, танцу невербальным способам взаимодействия с публикой. Поэтому заострение внимания театрального сообщества на современной драматургии, стремление рассмотреть, в какие спектакли выливается взаимодействие режиссеров и современной драмы, Евгения Розанова считает особенно актуальным.
