Сначала найденные письма решили просто отсканировать. А когда посмотрели, то поняли, что в них — история довольно большой семьи.
_В марте 2014 года на пустыре в центре Тюмени две сестры, Надежда и Вера, нашли старые письма и не смогли пройти мимо. Часть писем, которую хранили по всей видимости особенно бережно, принадлежали перу Василия Виноградова, он посылал их двоюродной сестре Прасковье Рыбальской с фронта в 1942—1945 годах. На протяжении шести последних лет женщины с еще одной сестрой Любой хранят память чужой семьи, ставшей в каком-то смысле их собственной памятью. И по-прежнему надеются, что с помощью публикаций в социальных сетях и СМИ найдут потомков той самой семьи._
Надежда Павлючкова — известный тюменский фотограф, стремящаяся запечатлеть уходящую натуру: старые дома, сиротливые, оставленные жителями вещи, схваченные патиной, улицы, людей, все неглянцевое, обладающее словно сверхподлинностью. Когда в Тюмени сносили завод пластмасс, Надежда с фотоаппаратом поспешила туда. И когда они с Верой шли по пустырю, мимо разореных сараев на бывшей ул. Первомайской, 52, увидели характерное треугольное письмо с фронта.
«Сначала на глаза попался треугольник, — рассказывает Надежда. — А мы как раз из тех поколений, которым не надо объяснять, что это. Среагировали. Письма Васи Виноградова были связаны отдельной стопкой. Полностью вся переписка за время войны. Ее там же нашли, в снегу и лужах».
Женщины остановились и собрали все, что там было — почтовые карточки, открытки, советские треугольники со штампами «проверено военной цензурой». Письма лежали на земле, на снегу, в лужах. Повезло, что до того как их нашли, не прошел дождь или снег.
О бесценной для кого-то находке Надежда сообщила в соцсетях, в том числе отметив музейных работников и краеведов. Но тогда никто письмами не заинтересовался.
«Сначала решили просто отсканировать. Этим занялась младшая из сестер Любовь. А когда посмотрели, то поняли, что в найденных письмах — история довольно большой семьи главного инженера завода пластмасс Михаила Михайловича Кочановского, его сестер, братьев, которые все родом из Вязьмы», — рассказывает Надежда Павлючкова.
Архив переехал к Любови Насибуллиной в Югорск, где в год 75-летия Великой Победы стал частью музейной экспозиции «Стальное поколение».
«Здравствуйте, дорогая моя Паничка, Ниночка и Олечка! Поздравляю Вас с наступающим праздником и желаю его провести в полном здравии. Я очень вспоминаю как мы этот праздник встречали до войны…». Так начинается это и еще 75 писем, написанных Василием Виноградовым с 23 февраля 1942 -го до 2 марта 1945 года. О том, что удалось из них узнать, написала Любовь Насибуллина на своей странице в Фейсбуке.
— Среди найденных писем 76 написаны Василием Михайловичем Виноградовым, 11 — Петром Герасимовичем Филипповым. Судя по письмам, Петр Филиппов просто хороший знакомый, который до войны проживал с Василием и Прасковьей в одном городе — Вязьме. Есть еще письма от других родственников, но их немного.
Василий Михайлович Виноградов родился
*В армию он был призван в июне 1941-го. Служил шофером, возил командира своей части. Службу проходил в 765 истребительно-противотанковом артиллерийском полку, в 1942 году участвовал в боях по освобождению Смоленской области.
В Вязьме оставались мать, брат Виктор и сестра Зина. Прасковье Михайловне он приходился родственником, родным или сводным братом. Сама она с мужем, Михаилом Сергеевичем Рыбальским (1904 г. р.) и двумя дочерями Ниной и Олей до войны тоже жила в Вязьме. Вероятно, в Вязьме также проживал ее родной брат Василий Михайлович Кочановский с женой Надеждой, в 1942 у них родилась дочь Валя.*
Осенью 1941 года в ходе немецкой операции «Тайфун» под Вязьмой во вражеское окружение попало множество соединений Красной армии. Эти события известны в нашей историографии как «Вяземский котел», одна из самых страшных катастроф советских войск в ходе войны. 7 октября 1941 года город был оккупирован немецкими войсками, а освобожден только 12 марта 1943 года. В ходе боев город был практически полностью разрушен, каменные и кирпичные здания взорваны, деревянные — сожжены.
Прасковья Михайловна с детьми и мужем эвакуировались в Свердловскую область, на станцию Худяково Зайковского района в с. Скородум. Там они жили у Анны Мироновны Прокиной до 1944 года. Михаил Рыбальский в 1942 был призван в армию Ирбитским военкоматом.
А вот о семье Васи Виноградова, которая осталась в Вязьме, ничего не известно. Он всю войну пытался разыскать хотя бы крохи информации о них, но никто ничего не знает. Одна знакомая из Вязьмы Нюра Голованкова, которая жила по адресу ул. Стачечная, 9, сообщила, что они должны были уехать из города в феврале-марте 1943, но куда — неизвестно. В 1943-м Вася, наконец, получает сведения о матери, сестре и брате, которым удалось уехать из города вскоре после оккупации. Дом, в котором жила мать, был разрушен.
После освобождения Вязьмы мать вернулась обратно в город, работала поваром в столовой военторга, брат Виктор после окончания военного училища был призван на фронт, как и сестра Зина.
Пока это все, что удалось узнать.
По словам Надежды, больше всего из этих писем запомнились самые простые, но и самые трогательные, человечные подробности. Например, как Василий прислал родным свой воинский продуктовый аттестат. Они получили и благодарят за то, что будет чем кормить детей зимой, и пишут, что отправляют ему на фронт вязаные носочки.
«Когда мы Васины письма только нашли, высушили и начали читать, то сразу попали под их обаяние, — рассказывает Надежда Павлючкова. — Во-первых, письма хорошо написаны. Люди грамотные были. Во-вторых, там излагается довольно обыденная жизнь (иное военная цензура не пропустила бы, но там и между срок все понятно). В этих письмах люди оживают однозначно, оживает история семьи. Такие детали, обыкновенные, бытовые, поражают больше, чем военные сводки. Что люди среди всех ужасов, когда связь с действительностью потеряна, продолжают держаться за быт, за связь с семьей».
Поиски — не важно, в Интернете или архивах — трудоемкий процесс. Сестры Надежда, Вера и Любовь знают об этом не понаслышке. Сейчас средняя сестра Вера исследует историю собственной семьи. А она, как у многих в Сибири, непростая.
На вопрос, почему история в письмах оказалось важной для них с сестрами, Надежда отвечает так: «Вообще историю семьи как таковую за советские годы извели. Мы не знаем ни предков, ни родных, никого. И вот нам попадается такой архив. Люди друг другу писали, даже в такое трудное время пытались сохранить связь, сберечь память. В результате их память оказалась у нас под ногами. А если нет памяти, то вы сами понимаете, что это. Мы не смогли через нее переступить. Повторись эта ситуация, я бы все равно эти письма подняла в любом случае».
Их собственная семья — потомки врагов народа — свою историю тщательно скрывала. Надежда с сестрами узнали подробности только когда выросли: «Почему мы здесь оказались? Откуда мы, зачем? Сестра Вера сейчас все это восстанавливает. Теперь мы знаем, что наш дед по отцу, живший в Белоруссии, был репрессирован. Его освободили только после смерти Сталина в 1953 году, но запретили выезжать. А он втихаря, в три дня собрал и вывез всю семью за Урал, куда раньше, еще в 1930-х, ушел старший брат. Отец рассказывал, что дед вывозил их в чем они были. С собой не взяли ничего! Потому что на них могли еще раз стукануть, и дед бы отправился туда, откуда только вышел. Сейчас уже никто не помнит, голосуют за старое. Но мы-то помним…»
Дед по отцу в семье Надежды умер в 1961 году, от туберкулеза, который вывез из заключения. Сама Надежда родилась несколько лет спустя. Деда они с сестрами не видели. А дед с маминой стороны погиб на войне. В 1942 году пришло извещение о том, что он пропал без вести. Это все, что о нем знали долгие годы. Поиски в российских и белорусских архивах не дали результата. Зато позже пришел исчерпывающий ответ на запрос в Финляндию. Выяснилось, что дед по материнской линии из Сибири был переброшен под Ленинград, где попал в окружение и умер от ран в финском концлагере. Внучкам прислали точные сведения о том, где дед похоронен, приложили копию воинской книжки и приглашение посетить место его захоронения под Хельсинки. «Я не знала своих дедушек. Они ничего мне не успели рассказать. И писем практически не сохранилось», — говорит Надежда.
Откликов от родных Виноградовых, Рыбальских, Кочановских пока не было. Однако сестры не опускают руки, готовят запросы в архивы, продолжают рассказывать о письмах у себя на страницах. Они уверены, что родным этой семьи нужны эти письма. В поисках им пригодится любая помощь.
Ссылки на страницы Надежды и Любови в Фейсбуке.
_Фото Надежды Павлючковой_
