Оцифрованный ученый в духе нестареющей «Матрицы» сначала строчит на черном экране монитора и просится в сеть, а уж нырнув туда, разворачивает бурную деятельность.
Неуверенную, но симпатичную попытку заглянуть туда, куда приводят ученых их опровергающие жизненный порядок мечты, сделал дебютант в большом метре Уолли Пфистер в своей романтической антиутопии «Превосходство». Там утомленный полонием герой красиво стареющего Джонни Деппа, получив возможность перейти на совершенно новый уровень интеллектуального развития, расписывается в том, что даже самый совершенный человеческий разум бывает начисто лишен логики, особенно если рядом красивая женщина.
Пфистер известен своими операторскими работами в фильмах известного мастера суперреалистичных сказок о бэтмане Кристофера Нолана. В собственном фильме Пфистер решил пофилософствовать. Ударившись в схоластику, они со сценаристом Джеком Пагленом размышляют, в чем держится человеческая душа, и выдвигают утешительную теорию, благодаря которой умирающего человека можно «оцифровать» и тем самым вернуть к жизни.
Оцифрованный ученый в духе нестареющей «Матрицы» сначала строчит на черном экране монитора и просится в сеть, а уж нырнув туда, разворачивает бурную деятельность по созданию собственной империи, с завидной легкостью зарабатывая на бирже и оттачивая невиданные прежде технологии в самых разных сферах науки, но прежде всего в кибернетике и медицине. Напуганная небывалой прытью любимого, прежде едва справлявшегося с молотком в довольно запущенном саду, героиня Ребекки Холл мечется от уверенности: «Да, это мой муж!», до тягостных сомнений и страхов. К тому же женщина находится под тотальным контролем: незримый ученый пристально следит не только за ее передвижениями, но даже за частотой пульса, температурой и уровнем гормонов. А как же личное пространство?
Заставляя бедную женщину вновь и вновь переживать о физической смерти любимого человека и мучиться виной — а не выпустила ли она, в погоне за призрачной надеждой, джинна из бутылки, который уничтожит человечество, превратив людей в послушных его воле рабов, — неслабый вопросец задают авторы фильма зрителям: человек ли это еще, и что вообще есть душа человека, только ли определенная последовательность электрических импульсов?
Кстати, зрительские мучения на отвлеченные философские темы здорово отвлекают от слабости исполнения. Создается впечатление, что владея картинкой, Пфистер не владеет материалом. Так компьютерная графика отлично справляется с «надстройкой», заставляя смертельные раны моментально регенерировать, гнилую воду очищаться до рекламной чистоты, а сухие растения расцветать пышным цветом. Реакции актеров на этом фоне выглядят сырыми, замедленными, неточными. На впечатление, что технологии в этом фильме важнее живых актеров, кстати, работает и «цифровая» копия Деппа, большую часть времени мелькающая на всевозможных мониторах, помаргивая и живописно разбегаясь пикселями. А еще то, что актер должен изобразить никогда прежде невиданный симбиоз реакций смертельно больного человека, в последние дни его жизни записанных в компьютер, и бесстрастности машины.
При этом непоследовательные террористы, отстаивающие право человечества на жизнь, не сомневаясь в хромой идее, убивают некоторых представителей этого человечества. Девица, изображающая фанатичную главу террористов (Кейт Мара), выглядит неуверенной и сумбурной. Главный оппонент героя, друг семьи, помогавший записать исходный код умирающего гения (Пол Беттани), вынужден давить из себя некую жертву стокгольмского синдрома, что ему явно не удается. Захваченный террористами, избитый и посаженный в клетку, он постепенно переходит на их сторону, чтобы остановить угрозу, которая, кстати, в качестве угрозы никак себя не проявляла. А неслабые актеры Силиан Мерфи и почетный старец всея синематографии Морган Фримен и вовсе мелькают в «подтанцовке», добавляя загадочности и сумбура, потому что, вопреки всем ожиданиям, так и не выстреливают.
Зато на этом материале очень трудно определиться, кто однозначно хороший, а кто предельно и беспросветно плохой. Авторы, к их чести нужно сказать, не выдают костылей. Поэтому почетное право — решить, на чьей ты стороне, — предоставляется каждому зрителю персонально, бонусом к идее и картинке. А еще можно предположить, что если оставить за скобками весь этот громоздкий малобюджетный антураж в виде нескольких машин с террористами и бункера с проводами, вышла бы удивительно симпатичная камерная история о пределах человеческого, разыгранная дуэтом Холл и Деппа. Она и так вся построена на предположениях, допущениях и вопросах, на которые никто не дает точного ответа, а заканчивается, как шекспировская классика, смертью влюбленных, которая должна бы утвердить нас в мысли, что ничто человеческое киберразуму не чуждо.
Ну что, и где пределы человеческого? О них знают те двое, которые, понятное дело, никому уже ничего не скажут.
