Герои приходят-таки к запланированному счастью. Здесь бы и закончить, да нынешние сказочники решили выяснить, что бывает после исполнения желаний.
Когда не беспечные фантазеры, а въедливые психоаналитки берутся рассказывать сказки, получаются сеансы мучительного препарирования чудес вроде премьеры нынешней недели — диснеевского «Чем дальше в лес…» (Into the woods) Роба Маршалла. Но учитывая, что у всякого уважающего себя сказочного персонажа, от сказочной принцессы до жены простого, но проклятого пекаря, при желании найдется не один десяток скелетов в шкафу, то вариант — вы догадались — самый подходящий.
«Чем дальше в лес…» начинается чистейшим удовольствием: герои нескольких сказок в изобретательном бродвейском многоголосье начинают свой путь к записанному в их книжках хеппи-энду. Бедный мальчишка-фермер (Дэниел Хаттлстоун) идет на рынок продавать корову — конечно, через лес. Замарашка (Анна Кендрик), отчаянно желающая попасть на королевский бал, мчится на могилку матери, неизбежно оказывающуюся в лесу. Прожорливая и голосистая девочка в красном плаще (Лилла Кроуфорд) отправляется проведать бабушку — неизбежно через лес. Бездетные пекарь (Джеймс Корден) и его жена (Эмили Блант) после недолгой, но содержательной беседы с соседкой-ведьмой (Мэрил Стрип) решают тоже побродить по лесу — вдруг да найдут четыре чудесных ингредиента для ведьмина зелья в обмен на долгожданное дитя. Героев ведут желания и приводят-таки к запланированному, давно и подробно описанному счастью. Здесь бы закончить и разойтись, да нынешние сказочники решили выяснить, что бывает после исполнения желаний.
«И жили они долго и счастливо» — отменяется. Герои и их сказки оказываются перетасованными самым циничным образом. Инерция сказочного действия превращает исполнившиеся было желания практически в их противоположность. Отсюда хорошо читаемая мораль: бойтесь желаний — вдруг исполнятся? Хотя никакой альтернативы авторы не придумали. Просто желайте и бойтесь, бойтесь и желайте, и все тут.
Нарядный, но вовсе не новогодний фильм Роба Маршалла проработан в мельчайших деталях и залакирован до зеркального блеска. Учитывая, что в основу фильма положен давно и успешно идущий на Бродвее мюзикл, стоит ли удивляться этой специфической схематичности персонажей и условности сюжетных ходов. Однако не блистательной Мэрил Стрип, а скромной отличнице кинематографа Эмили Блант удалось оживить эту отрепетированную машинерию мюзикла, втиснув туда подобие психологической драмы. Этот же фокус пытается проделать и Анна Кендрик, но ей удается неглубокая женская истерика. Эта попытка драматизировать плоских как картонки сказочных героинь да причесанные диалоги героев, пересыпанные для бодрящего контраста острыми шуточками в духе черного юмора, делают из сказки какое-то чудовище Франкенштейна. Хромая сказочным и пост-сказочным сюжетами по дремучему лесу, чудовище выбирается в реальный мир. И это симптоматично.
Отдельная песня — Джонни Депп в роли волка, двусмысленно облизывающегося на сдобную — кровь с молоком — девочку, бродящую по лесу в одиночестве. Кстати, этот волк до того напомнил «дикую гитару» Михаила Боярского в «Новогодних приключениях Маши и Вити», что в сценах с ним постоянно хотелось себя ущипнуть — не сон ли? Жаль, волка было до обидного мало.
В общем, испытание сказками вышло этаким неоднозначным. С одной стороны актеры удивительно хорошо поют и играют, с другой — они делают это на протяжении двух с лишним часов. Даже стойкий любитель многосерийных киносаг запросит пощады. А обманувшийся в ожидании веселой позитивной сказки зритель и вовсе расстроится: так ли уж надо знать накануне самого волшебного праздника в году, что принц с Золушкой сразу после свадьбы разбегутся в разные стороны безо всяких сожалений, банально не оправдав завышенные ожидания друг друга, или что преобразившаяся из старухи в красавицу ведьма так расстроится из-за приемной дочери, что фактически покончит с собой? В общем, почти по тексту: чем дальше в лес, тем больше вопросов. А вот нечего бродить, понимаешь, неведомыми дорожками!
