Более 30 лет солист Свердловской музкомедии Владимир Смолин играет в музыкальных спектаклях.
Более 30 лет солист Свердловской музкомедии Владимир Смолин играет в музыкальных спектаклях. Правда, актером оперетты считает себя только по профессии. По природе же он — актер драматический. Смолин не скрывает: театр драмы любит больше, чем все музтеатры вместе взятые. Тюменцы могли видеть народного артиста РФ во время первых обменных гастролей тюменского и свердловского театров. Владимир Смолин играл Расплюева в мюзикле «Свадьба Кречинского». До начала спектакля он рассказал «Вслух.ру» о своих ролях, наградах и зрителях.— Владимир Николаевич, роль Скруджа принесла вам много наград. Почему именно у этой роли такой успех? Быть может это ваша любимая роль, или самая значимая?
— За эту роль я получил одну награду — «Золотую маску». За свою творческую жизнь номинировался на «Золотую маску» три раза: в спектакле «Девичий переполох» за Бесомыку, в «Черте и девственнице» за Черта и в «Ночи открытых дверей» за Скруджа. Дело в том, что награды штука такая, кому-то понравилось, кому-то вдруг нет. Черт у меня была не менее значимая, не менее удачная роль.
А на «Ночи открытых дверей» так звезды сложились. В этот же год (2006 — ред.) в течение 10 дней — губернаторская премия, «Золотая маска» и звание народного артиста.— Мюзикл «Мертвые души» Свердловской музкомедии тоже номинирован на премию «Золотая маска». В нем вы играете Коробочку. Вам интересно играть женские роли?— Это режиссерская шутка. У нее есть маленькая предыстория. У нас идет спектакль «Приключения Буратино». Идет давно-давно, сколько существует детская студия, а это более 20 лет. Поставили спектакль специально для студии. Актеры играют, естественно, Карабасов, Котов и Лис. А все кукольные роли исполняют дети. Как-то так получилось, что оба папы Карло заболели. И прибегает ко мне Разноглядов (худрук детской студии, заслуженный деятель искусств РФ — ред.) — завтра спектакль играть некому. А у папы Карло ролька там две сцены буквально, да песенка. Один урок и — поехали. И я сыграл этот спектакль. «Все, в очередь, будешь играть», — говорит он. «Ни в коем случае. Я бы сыграл Тортиллу», - отвечаю я. Отличная идея, говорит. А у нас такая актриса была острохарактерная — Валентина Пимиенок. Ее очень любила публика. Она и играла Тортиллу. Ей было уже под 80. Вскоре она покинула сцену, но про меня и тот разговор как-то забылось — ввели другую актрису. И вот «Мертвые души». И я стал Коробочкой. Это — собирательный персонаж помещика или помещицы 19 века. Такие уж они хозяйственные, знают свое дело, а если продают мертвые души, то еще полпудика меду обязательно туда же пристроят. Помните, первое, что она предлагает, когда к ней Чичиков приходит: «С чем хлебнете чайку? С наливочкой? Вот пирожок есть, а вот тут блинчики с медом. Кстати, медку-то много-много. Не купите ли?» Он говорит: «Я бы не меду, а мертвых душ бы купил».Однажды кто-то из зрителей прислал мне СМСку: «спасибо за то, что Коробочку не играете женщиной».— Сейчас вы заняты в 15 спектаклях. Трудно, наверное, так быстро перевоплощаться?— Понимаете, актер — существо, которое должно уметь жить с раздвоением личности. В жизни я один, на сцене — другой. Бывает в спектакле приходится играть разные образы. Это гораздо сложнее. Вот сегодняшний спектакль, кстати. У Володи очень сложная роль Кречинского. Это игрок. Игрок — закрытый человек. У него покой на лице. Никто не знает, что у него две шестерки и десятка с девяткой на руках. У него там все тузы всегда. Когда Кречинский приходит на бал к Муромским и охмуряет Лидочку, он вполне естествено играет влюбленного. Это потом он поймет, что влюбился в нее по-настоящему. Но ведь в начале-то он играет. Но как играет! На балу он джентльмен и дворянин. А когда он со своим слугой и прихлебателем Расплюевым, - жесткий, почти главарь банды. Если играешь роль одноплановую весь спектакль — проще. Вот бегает простак и бегает простак. А если приходится несколько планов за один вечер — вот это сложно. — А Расплюев он какой?
— Несчастный. Человек, который стремится найти счастье в жизни не на той дороге. Он считает, что счастье, наверно, там, где богатство. А умом, руками и талантом заработать не может. Пытается игрой, но играет плохо. Потому что и тут таланта Бог не дал. Вот везде и влипает. При этом нежно любит где-то там свое местечко. Есть такая сценочка маленькая, когда его обвиняют в том, что он кольцо украл и его «закрывают». А он: «Федя, пусти ради Христа. У меня же гнездо есть, я туда пищу таскаю». И в конце, когда у него спрашивают фамилию, а он: «У меня нет фамилии». Он никто. Таких очень много, к сожалению.
— Свердловская музкомедия теперь будет часто приежать в Тюмень. Насколько важно актерам играть на своей сцене, в родных стенах?
— Родные стены - это родные стены. Свой зритель — это свой зритель. В любом городе, где много театров, наверное, так: вот эта часть публики ходит в оперу, эта — в драму, эта — в ТЮЗ, а есть наша публика. Вот в Пермь приезжаем, всегда битком, аншлаги. Очень хорошо принимают. У них есть театр оперы и балета, а оперетты нет. Хотя у нас сейчас больше идут мюзиклы. Кирилл Стрежнев - режиссер мюзиклов. Он даже оперетты ставит неординарно.
— Как считаете, мюзикл по телевизору — это совершенно другое?
— Абсолютно. Спектакль, поставленный для сцены, надо смотреть живьем. Потому что биотоки какие-то — живое общение с публикой и живой отклик. Этого не хватает на экранах. Хотя очень хорошо, что гениальные спектакли можно посмотреть, не выезжая в Питер и в Москву.
— Недавно в Тюмень приезжал Константин Райкин. Он против актерской инициативы во время постановки спектакля. А как дело обстоит в Свердловской музкомедии?
— Тут все зависит от режиссера. Например, у Стрежнева вообще режиссерская манера интересная. Он выстраивает спектакль в голове, потом начинается постановка, идут читки. Перед этим учится музыкальный материал. За столом уже поем. Потом выходим на площадку. И вот здесь многие спектакли начинаются по-студенчески с этюдного варианта. Все сначала идет от актерской психофизики. И только потом режиссер корректирует.
Хороший режиссер всегда идет от индивидуальности актера. Я работал в Омске. Там был очень хороший режиссер Геннадий Тростинецкий, потом уехал в Питер. Все знают фильм «Любовь и голуби». Эту пьесу написал Горкин, который, к сожалению, уже умер, для театра «Современник». Потом Гена Тростинецкий ставил ее в Омске. И вот он ставит на один состав, а второй ропщет, что не задействован. Сдача, премьера. А потом поставили со вторым составом. В общем одинаковые спектакли, но в принципе различные. Потому что он работал индивидуально с каждым актером. Это было фантастически. Вот так должно быть в театре.
