Несмотря на то, что «круглый стол» в городском управлении по образованию 15 января длился почти два часа, долго искать причину суицида среди школьников участникам разговора не пришлось. Ответ, можно сказать, лежал на поверхности. Мысли о самоубийстве у человека, в том числе и у ребенка, чаще всего рождаются тогда, когда в трудную минуту он остается один на один со своими трудностями, без духовной опоры.
Несмотря на то, что «круглый стол» в городском управлении по образованию 15 января длился почти два часа, долго искать причину суицида среди школьников участникам разговора не пришлось. Ответ, можно сказать, лежал на поверхности. Мысли о самоубийстве у человека, в том числе и у ребенка, чаще всего рождаются тогда, когда в трудную минуту он остается один на один со своими трудностями, без духовной опоры. Если добавить к этому возрастные проблемы, конфликты с одноклассниками, учителями или родителями и общее равнодушие окружающих, получается замкнутый круг, вырваться из которого под силу далеко не всем подросткам. Доказательством этой простой в общем-то истины стали итоги специального исследования, о котором рассказала Любовь Гнусарева, заместитель начальника городского управления по образованию. В работе исследователей приняли участие 12 тыс. 157 школьников Тюмени. Особо обращают на себя внимание два факта. За последние пять лет уровень агрессивности школьников увеличился в два раза: о насилии со стороны одноклассников поведали ученики большинства школ (в 82% школ-участниц исследования). Причем жертвами жестокости становятся и шестилетки, и семнадцатилетние школьники. Конфликт с окружающими — именно этот факт в 94% приводит детей к страшным мыслям о самоубийстве, в 66% речь идет о конфликтах с родителями. Другая сторона: анализируя цели самоубийства, социологи выявили, что свести счеты с жизнью подростки желали только в 10% случаев суицида. В 90% — это попытка привлечь к себе внимание… О том, кто виноват, взрослые спорить не стали, не разделяли и ответственности. Признавали, что общаться с детьми одинаково не умеют ни учителя, ни родители. Видимо, поэтому на городском портале «От 12 и старше» появляются шокирующие взрослых признания подростков: «Я знаю, что это жестоко, но зато правда. Я не люблю своих родителей. Жду не дождусь, когда буду жить отдельно. Надоели своими нравоучениями». Или предсмертные записки вроде: «В моей смерти прошу винить учительницу труда». Да родители и не скрывают, что не понимают своих детей так же, как они не понимают их. Глухая стена. Болезнь цивилизации. Впрочем, с ней знакомы и педагоги. Вера Соловьева, начальник городского управления по образованию, напомнила коллегам о том, как легко порой они уходят от конфликтов с детьми, просто переводя трудного подростка в другую школу, как правило, в неблагополучную. «Нет ребенка — нет проблемы» — таким очень часто бывает принцип их работы. При этом педагогический коллектив новой школы узнает этого трудного ученика с «чистого листа», никакой информации о нем с прежней школы не передается. «Между школами нет взаимодействия, хотя мы живем в одном педагогическом пространстве. И здесь нужны свои «правила игры», — обратила внимание Вера Константиновна. Сложный вопрос — что делать? На «круглом столе» пытались ответить комплексно: работать с семьей, обращаться за помощью к психологам, а то и к психиатрам (известны случаи неоднократных попыток самоубийства среди школьников, когда инспектора по делам несовершеннолетних «копнули» чуть глубже, выяснилось, что такое поведение — чуть ли не семейная традиция). Школьные психологи и социальные работники предлагали возобновить консультации для родителей, создать для них клубы — учить общению с собственными детьми. Но выяснилось, что на самом деле начинать диагностику следует с дошкольного возраста: именно в это время начинает расти пропасть между детьми и родителями. Психологические игры-тесты показывают, что детям сложно взять маму за руку, прикоснуться к ней — видимо, не слишком часто такой контакт случается в их общении. Лидия Русакова, директор школы N 70, тоже уверена в том, что начинать надо с детского сада. Сегодня немало обеспеченных родителей, у которых вся любовь к ребенку сводится к обеспечению его материальными благами. Да и собственно воспитанием деловым мамам и папам некогда заниматься. «У нас много дел!» — говорят они и передают свое дитя на руки няням и гувернанткам. Ничего плохого в этом нет, конечно, особенно, если няня окажется разумным человеком и не сведет свое общение к механическому исполнению обязанностей. Но связь с родными родителями становится слишком редкой. Тогда как семья — вот главная и первая опора для ребенка, уверена Лидия Николаевна. Школа и общество должны быть готовы поддержать человека в случае, когда семья «отрекается» от него, лишает духовной связи: «Очень хорошо, что у нас проходят такие беседы — тему полезно многократно проговаривать. Но сегодня уже пора от слов переходить к действиям и в делах проявлять гуманизм».Социальная реклама, лектории для родителей, психологические клубы — подобные инструменты необходимо внедрять в практику. Лидия Николаевна рассказывает, как была изумлена, когда выяснила, что современные дети не всегда понимают, что первые их помощники в беде — это родители: «Это недопустимый перекос в сознании, ребенок должен чувствовать свою семью, а не просто жить с родителями под одной крышей. И психологу легче работать с ребенком, у которого есть семья».Это очень сложная проблема, признается Лидия Русакова: «Даже в нашей в общем-то благополучной школе есть такие одинокие дети. Их бывает и не видно: внешне они вполне успешны и активны в школьной жизни. Но мне всякий раз становится грустно, когда я узнаю, что творится в их душе…».
