В тюменском музее изобразительных искусств открылась выставка художника и дизайнера Елены Улькиной.
В тюменском музее изобразительных искусств открылась выставка художника и дизайнера Елены Улькиной. «Елена Николаевна, где вы прятались от нас, я бываю в музее постоянно, но о вас не знал. А теперь вы выплескиваете на нас все это великолепие, перед которым так трудно устоять!» — один из посетителей вернисажа «Русь, Россия, Тюмень в творчестве Елены Улькиной» не уставал целовать виновнице торжества ручку и рассыпался в комплиментах. Чуть поодаль стояла небольшая толпа коллег Улькиной — с цветами и поздравлениями, и журналистов — с камерами и блокнотами наготове. Эти люди ни с кем не заводили разговоров, рассеянно отвечали на вопросы, потому что все внимание направили на Елену Николаевну, старались не упустить момент, когда ее можно будет перехватить у конкурентов. И так добрых полтора часа. То, что вызывает бурный восторг у художников и дизайнеров, непосвященному зрителю не сразу покажется интересным. Работы Улькиной, многие из которых помечены «собственность ТМИИ», не отличаются яркой палитрой, броскими композициями, необычным форматом. Они абсолютно неагрессивны по отношению к зрителю, не зазывают, не кокетничают, не шуткуют. Вещи в себе, они позволяют рассмотреть себя тем, кто к этому готов. Карандашная графика, темперные этюды, инсталляции из драпа, компьютерная живопись, расположенные в музейной анфиладе, представляют творческую биографию художника, дизайнера, педагога Елены Улькиной. Графика, посвященная архитектуре Питера (годы учебы в Мухинском училище), Новгорода (работа в дизайнерской лаборатории), Тюмени (родной город, где «как дома тепло, и окружают близкие люди») — это не буквальное воспроизведение домов, улиц, архитектурных деталей. А темперные уральские пейзажи — скорее этюды, наброски, впечатления, не представляющие законченного, устойчивого изображения. Рисунки на мотивы архитектуры, иконописи, природы не ловят момент, не останавливают мгновение. Они появляются из цепочки размышлений, эмоций, образов, которые накладываются друг на друга слой за слоем и образуют непроходимую на первый взгляд матрицу. Лишь остановившись у листа, зритель сможет ухватить конец графитовой нити и начать путешествие по лабиринту. Художница здесь — и Ариадна, и создатель лабиринта, в центре которого хранится тайна, до которой Улькина додумалась, дочувствовалась, глядя на иконы Рублева, фрески Дионисия, проходя ежедневно мимо новгородского собора Петра и Павла в Кожевниках или питерского Исаакия. Помимо логичной теории, очень хочется употребить какую-нибудь мистическую. Предположить, что Улькина обладает особым зрением, взглядом, проникающим сквозь время и пространство. Поэтому в ее рисунках различаются контур (сущность?) предмета и вихри энергии, информации, создающие изменчивое облако вокруг неизменной основы. Если долго вглядываться в эту графику, можно так и остаться в первом зале, снимая слои смысла, путешествуя между мирами. Преодолев мистическое притяжение, кочуем в следующий зал. Тут начинаются знаменитые драпы. Мы сто раз смотрели их на сборных выставках музея изобразительных искусств или Союза дизайнеров, но разве видели? Метод драповой мозаики Елена Улькина изобрела, работая оформителем в детских садах Набережных Челнов. Еще одна страница личной биографии: в этом городке выпусница «Мухи» оказалась, сотрудничая с конструкторским бюро КамАЗа. Еще одна страница биографии целой страны: уж не от нищенства ли повсеместного появилась идея мозаик из цветного драпа. Теперь технология получила красивые названия — «ноу-хау», «инкрустация по драпу», «аналог флорентийской мозаики» — а тогда разве не было это творческим методом «голь на выдумки хитра»? Цилиндрические куклы и панно по мотивам сказок Пушкина, Ершова и фольклору коренных народов Севера представляют собой сплав дизайнерской и художественной мысли. С одной стороны, изумление вызывает сложная и тонкая технология: в драповой основе при помощи металлических пробойников делаются фигурные отверстия, которые потом заполняются материалом другого цвета. Технические подробности создания драповых мозаик на выставке демонстрирует фильм, снятый дизайнерами тюменского колледжа искусств. Другая, не менее впечатляющая сторона — тонкости художественного процесса. Улькина не просто набирает тончайшие узоры из драпа и войлока, она прорабатывает символический ряд, извлекает из толщи мировой культуры архетипы, орнаменты, знаки, способные рассказать о героях сказки емко и лаконично. Фигуры, вписанные в основные геометрические формы, Елена Николаевна умудряется сделать объемными, эмоциональными. Информацию о социальном статусе и характере персонажа кодирует в сочетании цветов и символов: лоскутные наряды для Ивана с братьями, персидские узоры для царской семьи, грифон-интриган для бабарих-поварих. Композицию, ритмы для своего «графического спектакля «Улькина заимствует у древнеегипетской настенной живописи, православных икон, русских народных промыслов. Оттачивание художественных образов, рождение финальных «ролей» — все тут, на листах и кальках, в набросках и чертежах, каждый из которых может рассматриваться и как самостоятельное произведение искусства. Погрузившись в «Историю одного произведения», которой посвящено два с половиной зала выставки, зритель правильно поймет слова художника и дизайнера Михаила Гардубея, приветствовавшего Улькину на открытии выставки: «За видимой простотой скрывается большой труд. В каждом слое — своя «изюминка», а вместе они складываются во что-то очень серьезное».
