Русская литература с ее речевым запасом, оборотами речи, с обращением к герою реальному, а не вымышленному, выросла как раз из старообрядческой традиции.
Старославянская азбука, какой ее создали Кирилл и Мефодий, после языковой реформы Петра Великого осталась в ходу только в церковных писаниях. Но староверы продолжали пользоваться ею и в быту. Об этом в преддверии Дня славянской письменности и культуры рассказал кандидат исторических наук, заведующий кафедрой документоведения и документационного обеспечения управления Института истории и политических наук Тюменского государственного университета Сергей Туров.
Особенностью старообрядчества стал полный отказ от богослужебных книг, исправленных по новому канону. «Перед староверами встал вопрос — где брать правильную литературу? У них имелось небольшое количество старопечатных книг, изданных до раскола, а остальное пришлось переписывать от руки. Так зародилась мощная утилитарная рукописная традиция, в каждой общине возникли свои библиотеки. Самое забавное, что светская русская литература с ее речевым запасом, оборотами речи, с обращением к герою реальному, а не вымышленному, выросла как раз из старообрядческой традиции», — считает Сергей Туров.
В пример он привел «Житие протопопа Аввакума, им самим написанное». «Когда в XIX веке в одной из северных деревень его обнаружили ученые, они были шокированы. Таким живым русским языком с просторечными оборотами в XVII веке до Аввакума никто не писал. Более того, писать о себе житие было вообще не принято», — подчеркнул историк.
Сочинения зауральских старообрядцев в полном объеме были открыты только в 80−90 годы XX века. Инициатором этого стал историк, сотрудник Сибирского отделения РАН Новосибирского академгородка Николай Покровский, который с 1960-х годов организовывал ежегодные экспедиции в Сибирь и на Урал. В 1980-е годы зарождаются археографические центры в Екатеринбурге и в Тюмени. Лабораторию археографии на базе ТюмГУ в 1986 году возглавил Сергей Туров.
Коллекция древних рукописей и книг, сформированная по итогам работы историков, хранится в университетском музее археологии и этнографии. «Чаще всего книги нам дарили, так как традиция уже исчезала и истинную ценность той или иной рукописи потомки старообрядцев не понимали. Федоровское Евангелие XVII века нам отдали за две банки сгущенки!», — делится воспоминаниями ученый.
Одним из уникальных памятников старообрядческой литературной традиции из коллекции ТюмГУ является певческая рукопись середины XIX века, так называемая рукопись на крюках — вид древнерусской нотной записи, по которой исполнялись песнопения во время богослужений. По словам Сергея Турова, в это время в официальной церкви подобным способом уже никто не пользовался.
Помимо богослужебной литературы, исследователи обнаружили в старообрядческих деревнях оригинальные сочинения. К примеру, подложный указ императора Николая Павловича повествует о том, что якобы государь «продал всех православных христиан турецкому королю Салтану и по этому поводу издал зело страшный и нарочитый газет» с перечислением «проданных» поименно и с указанием цены. «Такие подложные указы — аналог пасквиля, это сатирический текст, который по тем временам приравнивался к государственному преступлению», — пояснил Сергей Туров.
К началу XX века добрая половина населения Тюмени были староверами, они имели совершенно другой менталитет, нежели жители остальной территории страны. В настоящее время рукописная старообрядческая традиция в Тюменской области умерла, но она еще теплится в Саянах, в дальних скитах на Енисее и Алтае, где старики осмысляют жизнь с точки зрения древнерусского богословия.
