Головокружительную историю человека, наделенного необыкновенными способностями, рассказывает известная писательница Дина Рубина в новом романе "Почерк Леонардо".
Головокружительную историю человека, наделенного необыкновенными способностями, рассказывает известная писательница Дина Рубина в новом романе «Почерк Леонардо». Девочку, оставшуюся сиротой в три года, из Ейского приюта забирает бездетная киевская пара. Как выясняется позже, героиня, Аня Нестеренко, будучи левшой, обладает редким почерком — «почерком Леонардо». Так называемое «зеркальное письмо» прочесть можно только с помощью зеркала. Помимо этого, обнаруживается, что девочка обладает даром угадывать прошлое и предвидеть будущее. А после того, как Аню переучивают действовать правой рукой, к способностям добавляется уникальная координация, блестящие математические способности и зеркальная память. Тема зеркал в романе — одна из главных. Особые отношения с ними у героини складываются после смерти родной матери: ночью Аня видит, как мама уходит в зеркало и зовет дочь за собой. Зачарованная отраженной перспективой героиня так и остается «пленницей» зеркал на всю жизнь. Школьницей она встречает учителя — еврея Элизера, знающего «все-все про зеркала», и, в совершенстве овладев теорией зеркальных пространств, уже позднее, после успешной карьеры цирковой акробатки и каскадерши, выступает с собственными зеркальными шоу по всему миру. И уход ее в финале романа — прыжок на мотоцикле с моста Картье — некий полет «по зеркальному коридору между черным, сверкающим огнями заливом Святого Лаврентия и черным заливом золотого салютного неба». Структурно роман выстроен тоже по зеркальному принципу: кроме автора, о героине рассказывают два ее близких мужчины. Один, пожилой музыкант-фаготист Семен, — в своих письмах к ней и другой — спортсмен, каскадер Владимир — в невольной исповеди следователю Интерпола. В этих рассказах-воспоминаниях — опять же, как в зеркале, — отражается Анна. Скорее отягощенная, чем одаренная, чудесными способностями, она на протяжении всей жизни пытается бежать от них, стать обычным человеком. Но «отделаться» от дара ей не удается. С одной стороны, уникальные возможности позволили ей стать блестящим профессионалом, увидеть мир, вырваться за пределы обыденности. С другой — она всегда на особицу, всегда в фокусе чужого внимания — то восхищенного, а то — опасливо-подозрительного. «Ты — ведьма?» — спросила ее приятельница Женевьева. «Нет. Как тебе сказать… Просто я кое-что вижу…» — «Выходит, любой человек перед тобой… словно голый?! Даже хуже! Что такое наше тело по сравнению с нашими мыслями?!» Пожалуй, ближе всех к разгадке Анны подошел ее друг-музыкант в последнем к ней письме: «Я пытаюсь понять, откуда у тебя взялись силы уже в юности отказаться от всех выгод своего изумительного дара, отвернуться от того, чем десятки людей на твоем месте распорядились бы с изрядной торговой хваткой? В конце концов, почему бы не заработать на чтении чужих мыслей, или на советах — как обойти и обжулить провидение, или просто на поисках пропавшего кошелька? Твое отвращение к фальши — по-видимому, врожденное — не раз удерживало меня от многих поступков и слов, вполне обыденных. Но — за тысячи километров от тебя — в последний момент меня уберегало от двусмысленной шутки, от сплетни, от вранья — что? Не знаю. Просто факт твоего существования». Мистическая подоплека романа уравновешивается реалистичным, подробным, иногда даже с избытком, описанием послевоенного Киева, где начинается роман, и далее заграницы 90-х. Множество персонажей — от маргиналов до интеллигентов — населяют мир, который окружает главную героиню. На этот раз Дина Рубина настолько плотно плетет свои «словесные кружева», что порой приходится продираться сквозь них, как через густые заросли, к сути. Побочных сюжетных линий в книге тоже достаточно, возможно, это придает повествованию дополнительный объем, некий срез целого поколения циркачей и музыкантов, выросших в позднесоветское время, а затем эмигрировавших на Запад. Но все вместе, как кажется, нарушает тот замечательный баланс главного и второстепенного, который всегда отличает книги Рубиной. Отдельно хочется отметить описание циркового мира. Яркий, живой, с множеством своих особенностей, странностей, без прикрас — даже мне, мягко говоря, не поклоннице циркового искусства, был интересен едва ли не больше, чем основная тема. Эти странички, пожалуй, одни из лучших в романе. И еще одна не главная, проходящая вторым планом линия — линия любви — оставляет очень светлое, щемящее чувство. Здесь, как в музыке, которой тоже очень много в романе, фальшивых нот нет. Новый роман Дины Рубиной точно зеркало — идеально ровная гладь, в которой отражаются сиюминутное и вечное, — рассыпающееся на мелкие осколки.
