Юрий Вяземский - автор и ведущий программы "Умники и умницы", профессор МГИМО, писатель, выпустил роман "Сладкие весенние баккуроты". Это первый роман из семи задуманных автором, каждый из которых планируется посвятить одному из дней Страстной недели: с Великого Понедельника по Воскресенье Христово.
Сладкие весенние баккуроты. Великий понедельник. Издательство «РИПОЛ классик».Юрий Вяземский — автор и ведущий программы «Умники и умницы», профессор МГИМО, писатель, выпустил роман «Сладкие весенние баккуроты». Это первый роман из семи задуманных автором, каждый из которых планируется посвятить одному из дней Страстной недели: с Великого Понедельника по Воскресенье Христово. Вопросы у читателя возникают с первых минут, как только он берет в руки книгу, на обложке которой репродукция знаменитой картины Александра Иванова «Явление Христа народу», с помощью фотошопа дополненная современными персонажами: вот в левом нижнем углу удобно уселся человек с ноутбуком на коленях, рядом — его современник, говорящий по мобильному телефону, в толпе без труда узнается бизнесмен, стоит приглядеться внимательнее — солдат в камуфляже…А название «Сладкие весенние баккуроты» и эпиграф из «Мастера и Маргариты»: «Смерти нет… Вчера мы ели сладкие весенние баккуроты…»? Оказывается, и сам автор, когда прочел эти странные строки в романе Булгакова, долго искал ответ на вопрос: что же такое баккуроты? И только перерыв немало энциклопедий, справочников и комментариев, нашел ключ к разгадке: «В пояснении к евангельской сцене с проклятием смоковницы, разъясняется, что на некоторых смоковницах, иначе говоря, фигах, появляются беленькие, маленькие фиги-скороспелки, которые люди весной срывают и употребляют в пищу. Вот эти скороспелки, которые еще не стали собственно фигами, не стали смоквами, — они-то как раз баккуротами и называются».Юрий Вяземский определяет свое первое произведение как роман-искушение (другие шесть книг мыслятся в иных жанрах), потому что уверен: искусство произошло от слова «искушать». Поэтому и роман-искушение: «Искушение не только своего читателя, но, прежде всего, самого себя, потому что если ты не искушаешься, ты не художник, ты не писатель. Но вот в вопросе о цели этого искушения среди художников нет единства. Для меня она в том, чтобы, пройдя через искушения, познать себя и, по возможности, очистить душу. Я убежден, что искусство по-прежнему существует для той цели, которую сформулировал еще Данте: для того чтобы через ад и чистилище провести людей к свету, к Раю, к Богу. Об этом писал и Достоевский, считавший творчество попыткой, разгадывая тайну человека, прийти к истинной Красоте — Красоте Христовой. Разгадывать тайну человека и обрести рай — этот путь я считаю истинным».Из слов Юрия Вяземского становится более менее понятно, чем искушается автор. А что за искус приготовлен для читателя? Несмотря на то, что евангельская тема преподносится читателю максимально доступно и занимательно (видимо, из-за этого у некоторых читателей сложилось впечатление, что автор не очень бережно относится к Евангельскому тексту, другие увидели неточности в описаниях людей, их одежды, третьи отмечают лексические огрехи в словах героев произведения), до конца понять роман может только человек, который всерьез, как и сам автор, задумался над философскими вопросами жизни, пытается заглянуть в себя, чтобы понять свой путь… В этом смысле роман «Мастер и Маргарита» (еще одна группа читателей утверждает, что Булгаков «выглядывает» у Вяземского на каждой странице, но этого влияния автор и не скрывает) имеет больше читателей, в том числе и не увлекающихся изучением Евангелия. Опять же, как признается водном из многочисленных интервью Юрий Вяземский, — замысел цикла романов «Сладкие весенние баккуроты» появился вместе с вопросом: почему Иуда поцеловал Христа — там, на месте ареста? «Это совершенно загадочная вещь. В Гефсиманский сад за Христом пришла толпа людей. Стояла лунная ночь, горели факелы, все было прекрасно видно, и, возможно, половина из пришедших точно знала, кто именно здесь Иисус. Он был как на ладони, и достаточно было просто привести их. Зачем надо было подходить, целовать Его? Причем, как мне объяснили знающие толковники, в одном из евангелий употреблен греческий глагол, который означает не просто поцелуй, но поцелуй громкий, чмоканье. Он Его, простите, чмокнул, и сразу Христос задает Свой вопрос Иуде: «Поцелуем ли предаешь Меня?» — поясняет автор. События Страстной недели в романе-искушении разворачиваются перед читателем в трех разных измерениях, с трех точек зрения: глазами учеников Христа, глазами иудейских религиозных лидеров и глазами римской администрации (прежде всего, конечно, Понтия Пилата). Апостолы спорят между собой и пытаются понять, кто их учитель? что такое добро и зло? красота? свет?…Конечно, в этот спор неизбежно вовлекается и читатель, чего собственно и добивается автор. А чтобы иметь на руках веские аргументы для доказательства своей позиции, он — читатель — должен хорошо помнить первоисточник, текст Евангелие, который позволит выстроить систему координат и послужит ключом для успешного понимания романа. В противном случае, чтобы не «заблудиться», лучше сначала прочесть Священное Писание.
