Концерт Кубанского казачьего хора собрал в тюменской филармонии завидный аншлаг – к некоторым рядам даже были приставлены дополнительные стулья.
Концерт Кубанского казачьего хора собрал в тюменской филармонии завидный аншлаг — к некоторым рядам даже были приставлены дополнительные стулья. В советское время профессиональное искусство, основанное на фольклоре, пропагандировалось и поддерживалось не хуже академического. Кокошники, кушаки, вприсядку, ай люли — стереотип «руссконародности» прививался с детства, узнавался с полутона, набивал оскомину. Особенно когда зритель подрастал и начинал замечать кичевую пестроту синтетических костюмов, жирный автозагар танцовщиц, выхолощенную хореографию, в которой искусственности гораздо больше, чем народности. Кубанский казачий хор, хоть и не избежал промышленного размаха, вызывает симпатию сразу и до конца концерта. Кажется, этому коллективу удалось сохранить аутентичность максимально, насколько это возможно в условиях международной славы, постоянных гастролей, костюмных цехов и в других обстоятельствах шоу-бизнеса. Какой зритель устоит перед напевным, улыбчивым акцентом конферансье, перед крутыми колечками усов, перед красавицами-казачками, которых со знанием дела, но бережно обнимают хористы? Ты веришь тому, что видишь, и уж подавно — тому, что слышишь. Руководитель хора Виктор Захарченко, длинный список титулов которого с гордостью продекламировали в начале концерта, кого только ни пригласил к себе в соавторы — хор исполняет его песни на стихи Сергея Есенина, Алексея Толстого, Тараса Шевченко, Леси Украинки. Звучат и малоизвестные фольклорные песни, записанные в казачьих станицах, и народные хиты «Распрягайте, хлопцы, коней», «Прощание славянки», «Поехал казак». С хором не хочется расставаться, да и он не торопится. Концерт прошел без антракта, на одном дыхании — грянув кавалерийскую самой первой, казаки не снижали эмоционального накала все два часа. Краткие передышки хористам давали лишь танцевальные номера в постановке Николая Кубаря. Если песня еще живет «в народе» — за праздничными столами, на дачных вечерках, даже на рыбалке, у костра, то танец уже полностью в стихии искусственного, сценического. Хореограф Кубанского хора старается сохранить, пронести сквозь время элементы традиционной плясовой, но в своеобразном театре танца мы видим не только казаков, но и гусар, и барышень-мещаночек, и восточных абреков с их женами в монистах. И все же после каждого танца особенно приятно было видеть толпу хористов и музыкантов, тянущих за собой стульчики — их появление сулило живое, пусть и слегка подправленное режиссерской рукой общение.
