«Я предпочитаю Тюмень» - с этих слов старинного сибирского патриота Григория Потанина начинается история нового тюменского краеведческого журнала «Лук&Чок», который будет издавать (первый номер уже издал) известный в деле просвещения Юрий Лукич Мандрика.
«Я предпочитаю Тюмень» — с этих слов старинного сибирского патриота Григория Потанина начинается история нового тюменского краеведческого журнала «Лук&Чок», который будет издавать (первый номер уже издал) известный в деле просвещения Юрий Лукич Мандрика. То, насколько тесен круг краеведов, и на каком расстоянии находятся они от народа, можно было наблюдать со всей ясностью солнечным майским вечером в зале центральной городской библиотеки. Среди тех, кому положено быть «книжным червем» по должности, — университетских профессоров и музейных хранителей, — мы видели врача-аллерголога или инженера на пенсии, краеведов, язык-не-поворачивается-сказать, любителей, не входящих ни в какие в официальные научные структуры таинственных архивариусов, коллекционеров и составителей словарей тюменских жителей. Этим и уникален Мандрика, издатель почти всех хороших книжек по тюменской истории за последнее десятилетие. В условиях, когда местные формальные ученые сообщества чаще всего не выдерживают уровня, Юрий Лукич создает поле притяжения для разнообразных, но качественных авторов, объединенных, естественно, общей темой. Потанин из эпиграфа к новому журналу: «тюменские нравы дикие, грубые, жить здесь не очень-то привлекательно, но, сознавая это, в то же время чувствуешь, что это самая арена твоей деятельности и есть, тут ты должен работать». «Лук&Чок» — естественное продолжение «Лукича», который выходил в Тюмени с 1998 по 2003 гг. Достойный подарок к выходу нового журнала подготовили библиографы ЦГБ, выпустив указатель содержания старого журнала, подборки которого уже порядком поистрепались (свидетельство популярности) в читальных залах тюменских библиотек. Указатель — маленькая тщательная книжка, составленная заведующей отделом ЦГБ Сущей. Специальный раздел — авторы «Лукича» — может служить подробнейшим комментарием к тому, что сказано выше. Действительно, журнал как игра, междусобойчик, зеленая лампа для родиноведов, cочетание неформальной жанровой легкости с высоким уровнем профессиональных требований к материалу. Еще и характерное чувство юмора. Всем, кто хоть чуть интересовался, известны ехидные/гневные отповеди редактора «Лукича» по отношению к халтуре в области тюменской истории, а «если здесь кто-нибудь будет раз ошельмован, этот эпизод уже не вычеркнется» (снова Потанин). «Лукичок», насколько можно судить по первому номеру, важнейших свойств cвоего предшественника ничуть не утратил. В одном буквально флаконе — художник Александр Кухтерин представил обложку издания в виде бутылки с неясным буквенным содержимым — собраны разнообразные произведения членов клуба. «Лук» — часть литературная, «Чок» — краеведческая. «&» — тексты о Тюмени преимущественно критического характера, там Ядринцев в конце XIX в. ругает ветхие тюменские мосты, а Мандрика в начале XXI снова честит коллег-краеведов. Бутылочка химическая, с активными ингредиентами, оказывающими друг на друга непосредственное влияние. Начинается все со стихов — женской лирики Елизаветы Ганопольской, а заканчивается энциклопедическими статьями о старых тюменских фамилиях — Брандтах, Альтшуллерах, Унжаковых. И то, и другое при обыкновенных обстоятельствах рискует остаться непрочитанным: стихов и энциклопедических статей в современном мире слишком много… Однако, помещенные вместе и адресованные конкретному читателю, неравнодушному к своей родине, они воспринимаются иначе, создают взаимный контекст, особое описание нашего города. О том, насколько плодотворен такой издательский метод, свидетельствуют многочисленные удачные совпадения, краеведческие курьезы, которыми наполнены мандрикины издания. Тихая лирика индивидуальной повседневности и тяжелое дыхание огромной социальной истории вдруг встречаются на одной странице. Маленькое исследование Льва Боярского, открывшего в фондах краеведческого музея историю о «Княжне», девочке-комсомолке, трагически погибшей в августе 1927 года после участия в городской инсценировке песни про Стеньку Разина, дополняется свидетельствами современников события из архива Ольги Майоровой. Здесь уже «Лукичок» перерастает стандарты научного журнала, становясь объектом эстетическим, произведением, наверное, искусства.
