Архитектор Виктор Станкевский предлагает спрятать фасад тюменского музея изобразительных искусств огромным занавесом, оставив белый портик в центре и украсив статуями подходы к "храму искусств". Эклектичный и пафосный форпроект реконструкции здания бывшего "Политпросвета" автор представил коллегам из местного отделения Союза архитекторов в конце ...
Архитектор Виктор Станкевский предлагает спрятать фасад тюменского музея изобразительных искусств огромным занавесом, оставив белый портик в центре и украсив статуями подходы к «храму искусств». Эклектичный и пафосный форпроект реконструкции здания бывшего «Политпросвета» автор представил коллегам из местного отделения Союза архитекторов в конце марта. Существующее здание (почти 40 лет назад его спроектировал сам Станкевский) отстоит от красной линии застройки на 6 метров. В условиях, когда музею катастрофически не хватает экспозиционных пространств, метры становятся лакомым кусочком, ради него многим можно пожертвовать, например, елями, растущими перед зданием. «Я не считаю, что они такие уж чрезвычайно ценные — разнокалиберные, с кривыми верхушками, — сказал Станкевский. — Мы, люди, сажали эти деревья для украшения, а не для того, чтобы они нас поработили». Еще один способ увеличить площадь — пристрой со стороны дворового фасада. Сейчас там находится корт, но, по данным архитектора, он практически не используется. Проектировщик основательно остановился на проблеме автостоянок, говорил о лифтах, о современных светопроводах, доносящих свет в глухие помещения через отражательную систему… На тему внешнего вида здания Виктора Станкевского навели лишь вопросы публики. Так выяснилось, что на ярко-синем цвете, которым фасад выкрашен в форпроекте, автор не настаивает. Для него важно, чтобы это был насыщенный «сломанный» цвет, на фоне которого скульптуры и белый портик смотрелись бы выгодно. Скульптуры автор видит в самом общем приближении, по его версии они могут воплощать человеческие страсти, неиссякаемый источник художественного вдохновения. О материале для изготовления гигантского занавеса архитектор сказал обтекаемо («что-то гибкое»), дескать, материалы стоит обсуждать если одобрят идею. А пока на рисунках ядовито-синий фасад выглядит так, будто его обшили пластиковыми панелями, какими покрыт сегодня весь город. Журналистский вопрос о том, соотносится ли проект с тенденциями мировой архитектуры, принято ли где-то еще в мире строить музеи в виде занавесов с портиками, сообщество архитекторов однозначно расценило как некорректный и безграмотный. Сам автор заметил, что чужие работы — желательно иностранные — он штудировал для вдохновения только в студенческие годы. Одна из его коллег добавила: «А теперь иностранные архитекторы порой пролистывают проекты Виктора Дмитриевича». Вопрос правильно поняла Галина Зуева из детской художественной школы имени Митинского. «Вас, наверное, смутил вид здания? Нам тоже он не нравится — такой музей всех будет только отпугивать», — прошептала она. Рецензент Александр Клименко высказался сдержанно, но и он отметил, что знать материал обшивки фасада принципиально важно, и «может быть, не совсем аргументирована ассоциация с театральным занавесом». В надежде попросить у проектировщика концертный зал в музее на презентацию пришел дирижер Антон Шароев. Внешний вид проекта маэстро поверг в растерянность: «Примитивизм страшнейший… Хотя видно, что это уважаемый архитектор». Небольшой опрос тюменцев разных возрастов и специальностей показал, что такое обновление музея воспринимается скорее как архитектурный «шаг назад». «В старом центре здание будет выглядеть дико», «опереточный вариант», — говорили наши респонденты и сравнивали проект с оформлением спортивно-развлекательного клуба, вагончиками для нефтяников-вахтовиков, «филиалом Газпрома». И все-таки появление этого проекта можно считать прорывом. 20 лет музей живет в приспособленном здании бывшего «Политпросвета: обветшали стены, коммуникации, крыльцо, коллекции разрослись до 12 тысяч единиц хранения. А первую за 5 лет крупную сумму на ремонт директор Надежда Васькова получила лишь «благодаря» аварии в ноябре. Лопнувшие от старости трубы, грозили коллекциям гибелью, чем принесли музею 8,5 миллионов рублей. «Стройка века» — комплекс краеведческого музея больше 10 лет вытягивает из областного бюджета деньги, средств на художественный музей не остается. Но предположения, что комплекс объединит два разноплановых учреждения, Васькова отметает: «Мы самодостаточный музей с цельной концепцией. Для хранения и экспозиции наших коллекций нужны совсем иные условия, чем для краеведческого музея». Да и площади комплекса с начала стройки значительно уменьшились, на оставшихся 6 тысячах квадратных метров двум музеям будет тесновато. «Мы загнаны в угол, в ситуацию, когда надо найти какой-то выход самим», — говорит Васькова. И поскольку власть решений не предлагает, музей надеется выйти из тупика при поддержке городской общественности. Проект Станкевского — личная инициатива, знак участия в судьбе музея, повод поговорить о необходимости хотя бы реконструировать существующее здание. У Надежды Васьковой есть свои соображения по поводу внешнего облика музея. Логичным считает соотнести цвет здания и архитектуру входной группы с фирменным стилем музея, на фасаде мечтает разместить большой экран, транслирующий только социальную рекламу, сообщения о культурных событиях в городе. Однако работу Виктора Станкевского Надежда Викторовна критиковать не склонна: «Проект не проработанный, но для этого ведь финансирование надо! Я Станкевскому в ножки готова поклониться за то, что он сам за это взялся, можно сказать, совершил гражданский подвиг». Итак, перед нами проект-провокатор. Его задача — привлечь внимание, возбудить споры. Вызвать общество на разговор о том, готова ли Тюмень обеспечить художественным шедеврам достойные условия.
