28, 29, 30 июня в тюменском театре драмы представляют спектакль "Яблочный вор" по пьесе Ксении Драгунской. Художественный руководитель театра, режиссер Алексей Ларичев внес в текст драматурга множество больших и маленьких изменений : состарил героев на 10 лет, ввел новых персонажей, намеки на новых персонажей, изменил звуковую дорожку... В общем, надрывная ...
28, 29, 30 июня в тюменском театре драмы представляют спектакль «Яблочный вор» по пьесе Ксении Драгунской. Художественный руководитель театра, режиссер Алексей Ларичев внес в текст драматурга множество больших и маленьких изменений: состарил героев на 10 лет, ввел новых персонажей, намеки на новых персонажей, изменил звуковую дорожку… В общем, надрывная мелодия Ларичева — это не просто трактовка, а вариации, фантазия на тему Драгунской. — Да, — говорит Ларичев, — так оно и есть. «Яблочного вора» трудно оценивать как полноценную пьесу. Это «антидраматургия», которая строится по другим законам, нежели привычная нам пьеса с прологом, завязкой, кульминацией… В традиционной драматургии пьеса имеет четко выраженный конфликт, он ставит определенную проблему, определяет сверхзадачу спектакля. У Драгунской все это есть, но в непривычной форме. Это тот случай, когда текст — одно, а внутри — другое, что-то, находящее в конфликте с внешним, его трудно достать. Так что эта пьеса из разряда опасных. В таком материале сложно определить эмоциональную сверхзадачу, сгруппировать вокруг нее спектакль. — И все-таки вы этот эмоциональный центр нашли… — Ну, если говорить очень просто, пьеса о том, что люди долгие годы не могли сказать друг другу «я тебя люблю» и вокруг этого все строится. Эта пьеса о поколении 35−40-летних. Жизнь с ними жестоко поступила, поместив на стыке двух эпох. Они воспитывались в одних условиях, а жить приходится в совершенно других, где их морально-нравственные устои не востребованы. Пьеса о нереализованных мечтах…— В вашей трактовке у героини все время появляется какой-то призрачный ребенок. — Да, это ностальгия по утраченным мечтам, в том числе и по мечте о ребенке. Аня Фомина воспитывалась в строгой семье сталинских времен. Она не может себе позволить просто родить ребенка, без мужа, причем мужем должен быть любимый. Она так воспитана, любить всю жизнь одно тело, как говорит Панфил. И ее встреча со Степцовым — нравственный выход, который и подводит к главной мысли спектакля. — Вам самому нравится Аня Фомина? — Да, конечно. — За что? — Аня — очень сильный по своему нравственному замесу человек. Она мне нравится своим непредательством идеалов, неоткрывшимся богатством своего внутреннего мира. Она добрая, отзывчивая — внутренне, хотя внешне — такой ежик. — Вы считаете, Аня — человек творческий? — Безусловно! Но она, как я говорил, не может реализоваться, у нее нет соприкосновения с социумом, поэтому и песни такие одинокие, и поет… Она же никому их не поет! — Необычный саундтрек получился, сочетание группы «Ленинград», которую, кстати, даже в программке не указали, и пения, а капелла. — «Ленинград» итак все знают, а вот барда Яну Симон и группу Noize MC — мало кто. Вообще, хотелось уйти от этого понимания «саундтрек», поэтому и появились песни Симон. Они противопоставляются почти рэповому звучанию, иллюстрируют стык эпох, столкновение полярностей. — А почему песня «Отель Калифорния», избранная Драгунской в качестве песни, томившей души поколения, у вас заменена? Это старит персонажей, ведь «Отель Калифорния» тревожил сердца и нынешних молодых людей. — Просто мне не нравится эта песня, не кажется, что она «пронзала сердца поколения», и хотелось максимально уйти от попсовости. Я взял песню «Green Fields», которую пели Brothers Four, она был очень популярна в конце 70-х, начале 80-х. Кстати, вот сейчас опять появляются римейки «Green Fields». — Еще по поводу римейков. Как попали в спектакль два персонажа из другого произведения Драгунской? Ее «антираматургия» сразу навела вас на мысль добавить персонажей или они появились в ходе работы над спектаклем? — Да, сразу было ощущение, что надо создать какой-то дополнительный фон. Так и появились Панфил и Дымченко из «Песен и танцев эпохи Возрождения», которые, по-моему, удачно вписались. — Знаете, после разговора с вами я стала мягче относиться к некоторым особенностям спектакля. Какое-то недопонимание возникает, быть может, из-за поколенческой разности, мне персонажи совсем другими виделись. — Думаю, интересная реакция будет и молодых зрителей, и у ровесников героев. И спектакль еще будет меняться. Зритель будет его шлифовать. Фотогалерея Елены Фазлиуллиной
